«Невозможная реальность» Светлы Ангеловой – это не просто сборник рассказов. Это многоцветное панно, собранное из воспоминаний и грез, бытовых мелочей, детских мечтаний, страхов, таящихся в темноте, навязчивых идей и сумасбродных привычек.Как яркие кусочки мозаики, в одном пространстве реальность соседствует с вымыслом, так тесно, что граница между ними размывается. Герои подчас задаются вопросами: реально ли то, что их окружает, или все вокруг – только фантазия, греза, игра воспаленного ума? И сами они – существуют ли? Или они просто отражения в зеркалах?Автор не всегда отвечает на этот вопрос, предлагая другой подход: а что, если реальность – это только результат выбора?
Она считала это не шизофренией, а самым нормальным способом сберечь себя в мире сумасшедших. Ее пытались убедить, что ей нужен врач или хотя бы друг, если не родственник, с которым она могла бы поделиться тем, что у нее, в сущности, есть несколько параллельных «я», у которых своя собственная жизнь, и они даже подружки. Они жили в ее теле и часто собирались по ночам в ее уме. Каждое ее «я» отвечало за отношения с определенным кругом людей, за социальные и личные контакты, абсолютно несовместимые с нормальной (т. е. общепринятой) жизнью.
Одно «я» разговаривало с людьми искусства, было растерянным, опаздывало на встречи. Это не нравилось Но-берте, а она просто не могла преодолеть этой черты, типичной для ее заболевания и рассеянного характера.
Другая Норберта была воплощением точности. Она умела вычислять в уме даже с дробными числами, решать кроссворды, играть в бридж и была компетентной во всех вопросах. Она ненавидела опаздывать, ей не нравилось ждать, и по этим двум причинам она всегда была пунктуальной.
А еще одна Норберта любила философствовать, часами курила, полнила пепельницу окурками, а дневники – размышлениями, ненавидела суету, была растрепанной, почти копушей, в очках, и считала, что мужчин привлекает ее интелект. Она любила вести долгие разговоры, сосредоточиваясь на экзистенциальных вопросах, которые волновали ни больше ни меньше одного человека на всем земном шаре (если не считать саму Норберту).
И, чтобы мир был полон с Норбертой, одна из них была инфантильна, радовалась мелочам, мечтала о детях, о полном дворе играющей ребятни, о выпекании огромного количества кондитерских изделий, о дарении с бескрайной добротой кусков торта, завернутых в салфетки, даже незнакомым людям, случайно заглянувшим через забор в ее двор.
Однако преобладающая Норберта – та, что чаще всего председательствовала в ее голове – насколько это возможно заставляла других подавлять свои изъявления. Норберта никому не позволяла узнать, что она может играть на нескольких инструментах, так как это было неслыханным явлением среди нормальных людей. Когда в ресторане ей давали неправильный счет, она наступала на ногу точной Норберте, чтобы не открывала рот, и прикидывалась дурочкой, так как неприлично женщине считать в уме, как калькулятору, когда ее кавалер не может.
Иногда соседи слышали через дверь, как она поет детские песни, но снаружи она была серьезной дамой, сдержанной и с модерированным поведением.
Норберты в Норберте считали, что это чистая карма иметь несколько «я». Они даже объясняли, что все начинается с ее имени – Норберта, Не-Роберта… как ее родители две личности успели заложить в одно тело еще при рождении? И Роберта есть, а и не она, но неизвестно, какая та другая…
Итак, у Норберты было несколько сущностей, которые не мешали ни друг другу, ни окружающим. Фактически окружающие даже поздно узнали о «многосущностности» Норберты. Это произошло в очень тривиальном порядке, что и стало причиной написания многих книг и создания множества фильмов. Ноберта влюблялась несколько раз, примерно в одно и то же время. Плохо было после.
Одна из ее «я» тянула свое тело выходить гулять с поэтом – возвышенной душой, а она ему была музой. Другая ее сущность имела очень серьезные отношения с одним архитектором, который восхищался ее математическими умениями. Глуповато-добродушное «я» связалось с одним поваром из итальянского ресторана, который видел в ней идеальную татта, которая наполнит дом многочисленными Аngelo e Maria а кухню – ароматами спагетти карбонара. А рассуждающая философка… Ее обожателем был теолог, с которым она часто спорила о том, что движет мир – духовное или материальное начало, но чаще всего спор заканчивался переходом в Небытие с ароматом помятых простыней и сигареты после изнурительного секса.
Но разумной и преобладающей Норберте он понравился, и ее инстинкт подсказывал, что это идеальный избранник в мужья, отца ее детей и повелителя ее ночей и просто менеджер в международной компании. Человек много путешествовал. Сначала ему было приятно, когда после долгого путешествия его встречала жена, выглядевшая очаровательно и различно. Нельзя было подумать, что подобный брак может превратиться в рутину. Ноберта действительно была другой. Однако могла поклясться, что ему не изменяет.
