Невозможность страсти полностью

– Папа всю жизнь работал в НИИ на кафедре цветных металлов, разрабатывал тему уникального сплава. Здесь-то эта разработка была никому не нужна, но за год до того, как я окончила школу, его работой заинтересовались немцы, помогли папе запатентовать открытие и стали производить этот сплав для своего автомобилестроения. Ну, и у нас появились деньги, конечно. Немцы отцу подарили машину (серый «Фольксваген») – повозились мы с его оформлением! – и неприятности тоже были.

– Какие?

– Паш, сам-то как думаешь? – Лена раздражённо фыркнула. – Он двадцать лет разрабатывал тему, уникальный сплав, лёгкий и прочный, не подверженный коррозии. И он тут никого не интересовал. И вдруг отец взял и посмел продать свою работу за границу! Всё, предатель Родины. С работы его уволили – дескать, финансирование было бюджетное, на бюджетные деньги сделал открытие и вдруг запатентовал его сам и продал. К нам и люди приходили из спецслужб, пришлось папе адвоката нанять, но потом немцы этот вопрос как-то решили. На работе его восстановили, выделили лабораторию даже. В общем, всё наладилось. Я окончила школу и поступила в университет, примерно в то же время мы переехали в большую квартиру в новостройке, потом родители уехали в столицу, а квартиру подарили мне.

– Жизнь наладилась?

– Можно и так сказать. – Лена вздохнула. – Родители и раньше жили не очень – мать городская была, презирала папину родню, о дяде Лёне, понятно, и слышать не хотела. А папа, как она всегда говорила, ни рыба ни мясо, у других мужья бизнесом занимаются… ну, и всё в таком ключе. Но бизнес – он не для всех, а она этого понимать не хотела. Папа был талантливый, очень увлечённый человек, родившийся в неподходящей стране, мать его в грош не ставила, пинала как могла. А когда папину работу признали и она стала приносить прибыль, мать словно свихнулась. Она его принялась ревновать – ко всем. Ей казалось, что он её бросит и все деньги достанутся кому-то другому. Она от этих денег ошалела так, что смотреть было противно, а отец терпел. И тут дядя Леонид с женой в одночасье умерли – угорели в доме, пьяные, что было для них лучшим выходом, как я теперь понимаю. Варвары в ту ночь дома не было, она вообще редко дома ночевала, и они пролежали несколько дней, пока их обнаружили. Варваре было почти семнадцать, и папа, похоронив дядю Лёню и его жену, забрал её в их с матерью столичную квартиру. Наверное, впервые он не обратил внимания на протесты матери. К тому времени Варвара превратилась в писаную красавицу, а когда отец одел её нормально, в салон сводил, то ей вслед люди стали оборачиваться. Папа хотел, чтобы она училась, только вдруг оказалось, что даже в школу её определить нельзя, она едва умела читать, какая там школа. Папа нанял ей репетиторов, чтобы её немного подтянуть и сунуть хотя бы в профтехучилище – нельзя же совсем без специальности, только она учиться не хотела.

– А ты что же?

– А я жила в Александровске, училась здесь и к родителям ездила редко. У нас с матерью всегда были непростые отношения, а тут ещё Варвара, которая в родительской квартире вела себя как хозяйка… матери очень нравилось, что она такая красавица, что люди восхищаются – как же, пригрели сироту! Варвара умела подольститься, и в какой-то момент оказалось, что я в их жизни лишняя. В общем, неприятно всё это. Папа был мягкий, интеллигентный человек, и в семье ему всю жизнь было холодно, а когда мать принялась его ревновать, то и вовсе невмоготу стало.

– И что же случилось? – Павел уже понял, что случилось, но Лена должна произнести это вслух.