Неврозы. Теория и терапия полностью

Согласно немецкой психосоматике, историю болезни пациента можно понять, лишь исходя из его биографии, причем каждая деталь из истории болезни настолько определяется биографией пациента, что вследствие этого мы можем говорить о биографическом детерминизме. Одним словом, больным становится лишь тот, кто сам причиняет себе боль или печалится.

Ощущение печали действительно может привести к заболеванию. Так, Кляйнзорге и Клумбиес смогли доказать, что волнение, в том числе печаль, на электрокардиограмме отображается подобно действию коронарного судорожного яда, в то время как радость, согласно электрокардиограмме, действует словно нитрит.

Конечно, люди пребывают не только в тревожном возбуждении и радостном настроении, но и в радостном возбуждении. Например, мы обязаны Ферверсу за то, что он показал, как возникает приступ angina pectoris после интенсивного переживания радости, и он упоминает в этой связи «неожиданное возвращение сына из русского военного плена».

Вот еще один трагикомичный пример патогенного воздействия радостного возбуждения.

В нашем отделении лежал пациент, который несколько десятилетий назад был звездой футбола. Во время его пребывания в клинике по радио передавали чемпионат мира по футболу, и наш футбольный ветеран, конечно, не дал запретить себе слушать трансляции отдельных матчей. При этом он то и дело приходил в волнение, но больше всего он разнервничался, когда его родная австрийская команда выигрывала, да притом так, что после победы Австрии у него произошло резкое падение сердечной деятельности.

Итак, вполне постижимо, что человек становится больным, когда печалится; неверным было бы лишь утверждение, что только в этом случае он и становится больным. Мы увидели, что заболевает и тот, кто радуется, – и какой же смысл это должно нести с точки зрения биографии? Подобный смысл можно лишь сконструировать.

Каким образом симптоматология должна безусловно определяться биографией, непонятно в первую очередь в случаях врожденных аномалий развития и их последствий и наследственных заболеваний (Вайтбрехт).

Подобным образом дело обстоит и с несчастными случаями. То, что каждый отдельный несчастный случай связан с биографией человека[126], можно лишь притянуть за уши. Конечно, существует нечто наподобие accident prononess[127], о чем еще десятилетия назад говорила Александра Адлер; но это не означает, что любой несчастный случай вызывается предрасположенностью к нему.

Если, например, связывать отравления с биографией человека, тогда любая интоксикация являлась бы аутоинтоксикацией в том комичном смысле, который поневоле приобрел один случай. Пациентку, которая пыталась покончить с собой, вдыхая газ, врач поместил в закрытое лечебное учреждение с диагнозом «аутоинтоксикация бытовым газом».

Конечно, некоторые вещи в человеческом бытии имеют биографическое значение и, как следствие, личностную выразительную ценность. Биография – это в конечном счете не что иное, как экспликация личности во времени: в процессе жизни, в разворачивающемся бытии личность проявляет себя, раскатывается, словно ковер, постепенно раскрывая свой уникальный узор. Подобно ему, личность эксплицирует, раскрывает себя в своей биографии, она открывает себя, свою уникальность, неповторимую суть лишь в биографической экспликации, но остается закрытой для прямого анализа.