Дополнительно пациентка проходила логотерапевтическое лечение, которое – опять же с помощью метода парадоксальной интенции – было направлено, в частности, против страха ожидания. Когда пациентка пришла к нам, она находилась в состоянии сильнейшего тревожного возбуждения, потому как боялась сойти с ума. На различные симптомы, которые мы трактовали как функциональные расстройства (в нашей терминологии), пациентка реагировала психотофобией. Здесь мы не могли говорить лишь о функциональном заболевании, а должны были обозначить общую картину как реактивный невроз. В итоге пациентка за несколько недель своего пребывания в лечебном учреждении полностью избавилась от своих симптомов, и они не беспокоили ее все годы, прошедшие с момента лечения у нас в стационаре.
Мы намеренно отобрали два нетипичных случая, чтобы предостеречь от возможности превращения теоретической схемы в схематическую практику.
В завершение стоит сказать, что клиническая эмпирика говорит в пользу того, что псевдоневротическая агорафобия и клаустрофобия настолько специфично относятся к базедовидным или тетаноидным псевдоневрозам, что мы успешно проводили дифференциальную диагностику и устанавливали показания к той или иной целевой терапии с помощью тестового вопроса даже в тех случаях, в которых ни первая, ни вторая фобия себя не проявляли. Мы разыскиваем, так сказать, скрытую агорафобию или клаустрофобию, задавая пациенту вопрос о том, что больше повергает его в ужас: стоять посреди открытого пространства одному или же сидеть в середине ряда в переполненном кинотеатре. Уже одна такая склонность к клаустрофобии или агорафобии, которую мы можем выявить с помощью тестирования, настолько показательна для соответствующего псевдоневроза, что на основании результатов этого тестирования мы можем назначать соответствующую терапию по выбору.
Аддисоновидные псевдоневрозы
Для начала снова хочу привести казуистические данные.
