На следующий день моросил мелкий дождь, Ланка вернулась с прогулки довольно быстро и ушла спать в дом. Около девяти вечера, когда было еще светло, «зять» снова появился около калитки, осторожно, оглядываясь, протиснулся под нее и решительно направился к дому. Мы наблюдали за ним.
Кот зашел на крыльцо, обнюхал дверь, встал на задние лапы и стал скрестись в дверь. Ланка не подавала признаков своего присутствия, поскольку крепко спала на втором этаже на нашей кровати – я проверяла.
Кот, видя, что так не открывают, поднял голову и издал такой агрессивный клич с подвыванием: «Мя-я-а-а-у-ууы!», что не рассмеяться было невозможно.
Ну, просто: «Живет моя отрада в высоком терему, А в терем тот высокий нет хода никому!»
Все это выглядело очень забавно, и я не торопилась прогонять кота.
Он еще немного поскребся и отправился на кухню. Прошел мимо меня, не замечая, обошел всю кухню, заглянул под диван, потерся об мои ноги – соизволил заметить! – посмотрел мне в глаза, еще раз жалобно мяукнул и пошел восвояси тем же путем, что и пришел. Наша спящая красавица не проснулась, свидание не состоялось…
В первый визит кот нам понравился: симпатичный, чистенький, ласковый – погладить дался, на руки пошел, сразу видно – домашний.
– Это что? Ланка себе мужа нашла? – уточнила у нас Анютка. – Что-то он больно нахальный!
– Да вроде ничего, воспитанный, – заступилась я за кота.
– Ладно, посмотрим. Если он нам понравится, мы его домой возьмем. Пусть у нас живут и котят выводят.
– Ну, нет! Этого мне только не хватало! – отбивалась я. – Ты за Ланкой ухаживать не хочешь, а тут еще чужой кот на мою шею, да с кучей котят! Мне и тебя вполне хватает!
Анютке очень хотелось, чтобы у Ланки были котята. Мы не хотели ее расстраивать, поэтому не говорили, что кошка стерилизована. Вот почему она здраво рассудила: раз будет папа, должны быть и котята! И мы не стали ее разубеждать.
Часов до трех ночи все было спокойно. В четвертом часу наша кошка-полуночница подошла к входной двери и стала громко мяукать. Я встала, насыпала ей корм – она ест преимущественно по ночам – но Ланка даже не взглянула на миску и опять стала жалобно мяукать. Довольно скоро мое терпение иссякло, я открыла дверь и выпустила ее на свободный выгул.
Кошка немного посидела на крыльце, принюхиваясь и приглядываясь к «международной обстановке», затем, осторожно ступая, сошла с крыльца и, опустив нос к земле, тихонько пошла к калитке.
– Лана! Не уходи далеко! Будь осторожна! – словно ребенку, сказала я ей вслед, и она исчезла за забором.
Все! Теперь от меня уже ничего не зависело. Мое сокровище выросло и отправилось познавать мир. А мне оставалось только ждать и надеяться, что все будет хорошо.
С этой мыслью я и отправилась досыпать.
Поскольку кошка больше спать не мешала, мы расслабились и проспали до девяти утра. Когда я открыла глаза и взглянула на часы, первой мыслью было:
– Кошка! Я же ее ночью выпустила! Может, она просилась в дом, а я не слышала! Сидит, бедная, где-нибудь под домом в сырости. А может вообще не пришла, заблудилась?
Я вскочила, ссыпалась со второго этажа и побежала открывать дверь.
Ланки не было. Сердце мое рухнуло в пятки, в голову лезли всякие ужасы.
На автопилоте открыла кухню, умылась, поставила чайник, а мысли все о кошке:
– Где она? Куда пропала? Потерялась?
Я опять вышла на улицу. Осмотрелась.
Вижу – из дальнего угла участка чинно шествует моя красотка: хвост трубой, настроение боевое, и голодная как собака. Увидев меня, Ланка приветственно что-то муркнула, погладить не далась, а сразу отправилась на второй этаж – есть, чистить шубку и спать.
У меня сразу камень упал с души – теперь точно не потеряется! Раз уж ночью не заблудилась, – днем дорогу легче найти.
Почти до вечера Ланка отсыпалась, а часам к шести опять стала проситься гулять. Я решила на ночь ее все-таки не отпускать, иначе опять всю ночь спать не буду, ее дожидаясь.
И когда вечером под калиткой опять нарисовался «зять», я его прогнала, чтобы не соблазнял девушку на ночные гулянки. Видимо, кот на меня обиделся: выбежал на улицу, что-то рассерженно ворча и постоянно оглядываясь.
– Ну, ничего, переживешь! – подумала я и вернулась в дом.
Ланка сразу поняла, что ее больше не выпустят, и улеглась рядом с Анютой смотреть телевизор без всяких капризов. Смотреть на обеих было одно удовольствие. Всегда бы так!
Но так будет не всегда…
Среди ночи Ланка опять начала свой «еженощный» концерт. Она подбегала ко мне, ставила лапки на мою кровать, заглядывала в глаза, терлась мордочкой о мое лицо и так жалобно мяукала, пытаясь объяснить, что ей позарез нужно уйти, ее там ждут, и вообще – держать ее в доме, когда все на даче гуляют – верх жестокости!
Решив, что Ланка, наверное, права, я открыла входную дверь, и кошка ушла в ночь, мяукнув на прощание – просила не беспокоиться.
Ох, уж эти дети! Так страшно выпускать их из-под своего крыла в этот незнакомый и непредсказуемый мир! И дай Бог, чтобы на их пути встретились умные, добрые люди!
