Как? Почему? Я, Светлый маг, стоящий на стороне Добра, не смог помочь близкому человеку! Не успел! Кому теперь нужно это чертово воздействие?
Как же сказать Свете…
Нахлынули детские воспоминания, в которых мама была жива и улыбалась. От бушевавшей внутри бури у меня в сознании наступило какое-то оцепенение, и я обессиленно уронил голову на руки.
С улицы донесся рокот мотоциклетного двигателя «Кавасаки Ниндзя» и сразу стих.
– Что-нибудь принести? – спросила бесшумно подошедшая Юля.
– Водки неси, – ответил за меня возникший позади девушки Миша. – Две бутылки. Любой. Для начала.
– А закуска?
– Обойдемся.
Юля направилась к бару.
– Не помешаю?
– Садись.
Миша опустился на стул напротив меня. Расстегнул крутку, некоторое время хмуро смотрел.
– Знал, что найду тебя здесь.
Я не ответил.
– Ты как? Ладно, не отвечай. Денек у тебя тот еще. Соболезную, мне Драгомыслов сказал. Наши все за тебя переживают.
Вернулась Юля и аккуратно составила с подноса две бутылки «Русского стандарта» и пару рюмок. Я подумал о припаркованной снаружи машине. Да плевать, как буду возвращаться домой. Хоть здесь под столом останусь.
– С Темным этим хрень какая-то. – Миша откупорил бутылку и разлил водку по рюмкам. – Откуда он эту «катушку» достал, непонятно. И куда она в итоге подевалась, тоже неясно, мы с Ильей весь двор на четвереньках облазили, но так и не нашли. Чует мое сердце, что без Инквизиции дело не обошлось. Короче, разбираемся. Давай…
Мы, не чокаясь, выпили. Алкоголь обжег пищевод, я поморщился, а Мишка тем временем уже разливал по новой. На самом деле я был рад, что он сейчас рядом. С того самого момента, как помог ему в первый раз войти в свою тень, тогда, в Купчино, когда помог ему отбиться от банды оборотней. С того момента, как впервые зачитал ему Договор:
Мы – Иные.
Мы служим разным силам,
Но в Сумраке нет разницы между отсутствием Тьмы и отсутствием Света.
Наша борьба способна уничтожить мир.
Мы заключаем Великий Договор о перемирии.
Каждая сторона будет жить по своим законам.
Каждая сторона будет иметь свои права.
Мы ограничиваем свои права и свои законы.
Мы – Иные.
Мы создаем Ночной Дозор,
Чтобы силы Света следили за силами Тьмы.
Мы – Иные.
Мы создаем Дневной Дозор,
Чтобы силы Тьмы следили за силами Света.
Время решит за нас.
С тех пор мы стали крепкими друзьями. Он был резкий, угловатый, не очень общительный, но хороший.
Теперь мы были чем-то похожи.
Молча выпили еще. И Миша налил по третьей.
– Куда гнать? – удивился я, хотя водка уже начинала делать свое дело, я немного успокоился и согрелся.
– Пей, – твердо приказал друг.
Я заметил, что он что-то хочет сказать, но никак не может решить как, и поэтому налегает на спиртное. Внезапно я понял, что Миша появился здесь не просто так, посочувствовать другу и помянуть усопшую. Его привело сюда что-то еще. И такое обилие водки было не случайно. Меня к чему-то готовили.
– Насчет Светланы… – начал Миша, но запнулся и махнул рюмку.
– Ей хуже? – встревожился я.
– Ты только горячку не пори. Выпей еще.
Первая бутылка постепенно подходила к концу. Я с трудом послушался. Миша молча смотрел на меня.
– В общем, Светлана беременная была, – наконец рубанул он. – На втором месяце. Ты когда у нее силы взял… Она же слабенькая, сам знаешь. Короче, умер ребенок. Вот.
Несколько секунд я тупо смотрел на него как громом пораженный. Водка меня действительно спасла, притупив первое впечатление от услышанного.
– Как… ребенок?
Неожиданно я ощутил, что все выпитое сейчас резко пойдет наружу, прямо на стол.
– Так, ребенок, – тяжело вздохнул Миша. – Мальчик.
Этот проклятый, бесконечно длинный день продолжал добивать меня, втаптывать, рвать изнутри на части. Я вдруг почувствовал, что пространство вокруг начинает крениться, ломаться, лететь в какую-то зияющую, чернеющую пустоту.
Беременная… Светлана носила ребенка! Наверняка от Вити. А нам, видимо, боялась сказать. Или ждала удобного момента. И теперь его нет…
По моей, Светлого Иного, вине!
Мне стало трудно дышать. Недавно пережитой ужас от потери матери навалился на меня с новой, такой чудовищной силой, что у меня чуть не остановилось сердце.
Я УБИЛ РЕБЕНКА СВОЕЙ СЕСТРЫ! Своего племянника, маминого внука… Стремясь сделать добро, я совершил чудовищное зло…
– Миха… – подавив рвотный позыв, не своим голосом просипел я.
– Тихо-тихо. – Он наклонился ко мне. – Ты не виноват. Кто же знал, никто не знал… Только в лазарете выяснилось.
Я – убийца.
– Я убил, – ни к кому не обращаясь, вслух проговорил я.
– Ты. Не. Виноват, – раздельно произнес Миша. – Если бы не это, вы бы оба сейчас скорее всего были мертвы.
