составе трех человек, ведется следствие…
— Какой уставной фонд фирмы?
— Политические инсинуации вводят вас в некое заблуждение…
— Как это случилось?
— Модель самолета была украдена путем снятия ее с постамента…
— Как самочувствие пациента?
— Колото-резаные раны четвертой степени тяжести…
— Жарко?
— Порывы ветра до 14 метров в секунду…
— Скользко?
— Соляно-песчаная смесь использована согласно уставу, в полном объеме…
В старших классах у нас ввели новый предмет — «УПК». Распределили по профессиям в
порядке алфавита. Нам с подружкой досталась торговля промтоварами. Я завела новенькую
тетрадь в клеточку и пришла на первое занятие. Нина Ивановна, сотрудник райторга, продиктовала нам тему урока: «Горжусь своей профессией». Написать велела красной ручкой, а в конце непременно поставить восклицательный знак. Нина Ивановна оказалась редкой
занудой, и больше на уроки теории торговли промтоварами мы не ходили. Новенькая тетрадь
с единственной красной строчкой так и осталась валяться в столе. Сначала я хотела вырвать
испорченный лист и приспособить ее, например, под математику, но потом Советский Союз
закончился, и тетради в клеточку перестали быть проблемой. Да она и сейчас, наверняка, еще
валяется в родительском доме. И я почему-то о ней вспоминаю.
Короче, с праздником, коллеги! А также читатели, зрители, слушатели, все! С праздником, синхронируемые вы наши!
P. S. И все-таки не пойму, почему многие не любят журналистов…
«АLL INCLUSIVE» — РУССКОЕ СЧАСТЬЕ
неустойчивым загаром я привезла с собой из Анталии всего несколько дней назад… Блин, как
у ВАС холодно!
Две недели назад я почувствовала почти физическую тягу к соленой воде. Уговоры коллег
насыпать соль в ванну не работали. Хотелось много. «Много соленой воды», судя по плоскому
варианту планеты Земля, висящему на моей стене, отмечалось синим цветом и встречалось
удивительно часто. Но далеко. По пути с работы я зашла в подвальчик с деревянной вывеской
«Турагентство».
— Сколько-сколько денег вы планируете потратить на отдых? — спросила милая девушка.
— Сколько?! В день? За ВЕСЬ отпуск? С ребенком? А-а-а-а...
Сотрудницы агентства посмотрели на меня с глубоким сочувствием. Но я не обиделась.
Вариант был. Суперпупергорящая путевка. «Горит» — не то слово, аж дым столбом.
Платишь ту самую вышеупомянутую сумму и через четыре-пять часов едешь. Или летишь.
Причем куда бог пошлет. Главное, туда, где много, очень много соленой воды.
Из четырех часов, отведенных на сборы, полтора ушли на оформление документов, пол —
на убеждение подруги в полезности соленой воды (в больших количествах) и десять минут
занял поиск купальника. Остальное — волнение. Приятное, почти сладкое, с замиранием
сердца и дрожью в коленях. Состав: две мамы, двое детей. Самолет.
Не. Сначала аэропорт. Харьковский, международный. Желающих путешествовать в салоне
было значительно больше, чем тех, кто собирался лететь в кабине. Видимо, из-за этого
математического несоответствия в международном аэропорту было удивительно тесно. Даже
теснее, чем удивительно. Вообще не смешно. Пилотов за ворота вышло трое. Черных
чемоданчика три. Мы считали. А рейсов объявили пять. Сразу. Последние слова на чистом
русском языке звучали потрясающе:
— ЗАПУСКАЙ!!! — заорал мужик со взлетного поля. Его коллега, навалившись всем телом
на забор, распахнул ворота. Я бы даже сказала, врата.
Этой чисто русской команде «запускай» мы научили потом даже турков. Им нравилось.
Некоторые люди летают на самолетах по несколько раз в неделю и даже не замечают
спусков и подъемов. Не с моим еврейским счастьем. Мы, естественно, попали в грозу. По
сравнению с этим путешествие с Героев Труда до Пушкинской в автобусе номер
девятнадцать — легкая неутомительная прогулка после завтрака. Нас трясло так, что
автоматически выпадали кислородные маски, а молния, казалось, проходила через салон.
Когда милая, слишком милая девушка в разгар этой агонии вышла, сверкая улыбкой, в центр
салона, я ни на секунду не сомневалась, что она произнесет эпохальную фразу: «Экипаж
