– Просто газон посеять, что ли? – я буквально опустилась в кресло и только тогда вспомнила, что джинсы болтаются на честном слове! Прижалась пятой точкой к спинке и притихла, осматривая вспаханное поле через панорамную стену.
– Газон я и сам посеять могу! – он рыкнул и обернулся, как-то быстро осмотрев меня с ног до головы. – Тебя как зовут-то, чудо чудное?
– Вера… Вера Вьюник… – выдохнула я.
– Вот теперь охренеть, – прохрипел Мятежный и вернулся к сверкающей кофемашине. – Значит так, Вера Вьюник, я передумал… Мне и так живётся неплохо. Давай, пей кофе, и я домой тебя отвезу от греха подальше.
– Это ещё почему? – у меня будто амнезия случилась. Я словно и забыла, что несколько минут назад отказывалась и буквально умоляла отпустить.
– Пей, Полторашка, – Вячеслав поставил передо мной чашку, а сам распахнул сдвижные двери в сад и закурил, выглядывая на парадную часть дома, где вновь засуетились рабочие. – Ты просила отпустить? Вот, считай, выполнено.
– А может, я передумала?
– С чего это? – он обернулся так внезапно, что рука дрогнула, и кофе щедрым плевком плюхнулся на мои многострадальные джинсы, а кожа вспыхнула ожогом. – Ой!!!
– Ну, ё-моё, – он закатил глаза и упёрся лбом в стекло. – И часто ты в неприятности попадаешь?
– Никогда, – я огрызнулась, наблюдая за ним исподлобья, пока пыталась руками остудить пятно.
– Ага, так я тебе и поверил. Хорошо, а целуешься ты с первыми встречными по понедельникам? Чётко по расписанию?
– Не бойтесь, Вячеслав Андреевич, вы были у меня первым, – я шлёпнула чашкой по гранитной столешнице, встала и рванула к выходу.
Какого чёрта я тут сижу? Ведь всем понятно, что уже ничего не выйдет. Какой между нами может быть контакт? Да я в жизни его теперь своим начальником не представлю, потому что перед глазами тот поцелуй.
Мне оставалось всего три метра! Три! Рука уже тянулась к бронзовой ручке, как дверь распахнулась, и я чуть не вписалась в ту самую блондинку.
– Ты? – завизжала она, сильнее прижимая к себе растерянного пса. А я не удержалась и захохотала. Волосы девушки были в комьях грязи, по тонкой белой блузке расплывались глиняные подтёки, собственно, белый шпиц был ничуть не лучше.
– Ой, тут Иллариона тоже нет. Пришла проверить, вдруг вы меня тогда обманули? – прыснула я, подхватила свои туфли и рванула на улицу. Замедлилась на секунду, а когда увидела Добби-прораба, стоящего меж деревьев, помчалась в его сторону.
Фух… Спасение!
– Ну что я – маленькая?
Ладони так и чесались что-нибудь сломать, разгромить, разрушить! Негодование, гнев и досада едким послевкусием оседали на языке, но я не могла показать это своему отцу, иначе партия в игре за собственную независимость будет проиграна.
Он до сих пор не может смириться с тем, что не вернулась домой по первому требованию, хотя уезжала за компанию с друзьями своего брата, чтобы просто проветриться и весело провести время у моря.
Но я влюбилась в этот город. Эти сочные рассветы и пропитанные соблазном и пороком закаты. Этот дурманящий бриз, ласковое солнце, плеск волн. Это любовь!
Втайне от родителей я забрала документы из медицинского, где оттарабанила два курса.
Да, я ветреная.
Но не потому что не думаю ни о чем, а потому что хочу найти свое дело! Чтобы по утрам вскакивать с кровати и бежать на любимую работу, а не брызгать ядом на всех подряд только потому, что смелости не хватило что-то изменить в своей жизни.
– Деньги ты у меня брать отказалась. Где жить будешь? – голос отца стал тихим-тихим, как природа перед штормом. – У Раевского поселишься? Так, кажется, у него сын нашелся, ты там лишней будешь. Или у Каратика?
– Я сняла квартиру, пап, – быстро ткнула в экран телефона, переключая звонок на видео. – Ну, посмотри сам! Одна комната, но мне и этого много, – я переключила камеру, чтобы провести для беспокойного папы экскурсию. – Хорошая кухня, свежий ремонт, новая мебель. Ты только посмотри на вид из окна!
Распахнула створки балкона, и в нос ударила солёная духота полуденного города. Звуки ревущих катеров, прибой, всплески волн, уничтожающих волнорезы, и стойкий гул толпы туристов. Уже конец августа, а народа меньше не становится.
– То есть нас с мамой ты не ждешь, я правильно понимаю, раз сняла однушку?
– Папуленька, – я перевела камеру на соседнее здание. – Это отель, и уверяю, что свободный номер для двух встревоженных родителей там найдут. Пап, ну давай начистоту?
Установила телефон на подоконник, а сама села в кресло так, чтобы папа видел моё лицо.
– Мне тут очень нравится. Я за лето заработала неплохие деньги, помогая обустраивать дома Каратику и Раевскому, а еще офис его превратила в уютную юридическую конторку. Мне этих денег хватит на аренду до мая. Я все посчитала. И на еду хватит, даже если работу не найду.
– Вера! – отец схватился за голову. – Ты серьезно? Дочь нефтяника снимает однушку в старом доме и работает после учебы в универе? Это из какой реальности сказка? Постапокалипсис? Хорошо. Я согласен. Оставайся там, но будь благоразумна! Для чего этот показушный демарш с отказом от финансирования? Я тебя что, обидел?
