Рук со своей виртуальной зажигалкой скрылся в гостиной, прихватив с собой пиво, пока Никки шарила по ящикам кухонного стола в поисках свечей. Когда она вошла в комнату, Рук как раз прикладывал к стене репродукцию Джона Сарджента.
— Так не слишком высоко?
— О…
— Я, конечно, понимаю, что, возможно, поторопился. Мы оба знаем насчет границ личного пространства… Можешь повесить ее в другом месте, а можешь и здесь; я просто решил снять твой постер Уайета[81] и заменить на картину, чтобы ты оценила эффект.
— Нет-нет, все нормально. Мне нравится, как ты ее повесил. Посвети-ка еще, я хочу рассмотреть получше. Возможно, она обрела свой истинный дом. — Никки чиркнула спичкой, и вспышка озарила ее лицо золотистым светом. Она протянула руку к стеклянному фонарю, стоявшему на книжной полке, и прикоснулась спичкой к фитилю.
— Которая из них — ты? — спросил Рук. Хит подняла голову — он указывал на репродукцию. -
Девочки, зажигающие фонари. Я увидел, как ты делаешь то же самое, и подумал: а ты сама не представляешь себя в образе такой девочки?
Она подошла к журнальному столику и поставила на него пару невысоких толстых свечей.
Зажигая свечи, Никки ответила:
— Нет, ничего такого, мне просто нравится эта сцена. Чувства, которые она вызывает. Свет, праздничное настроение, их невинность. — Она села на диван. — До сих пор поражаюсь тому, что ты подарил ее мне. Это так… мило с твоей стороны.
Рук обошел столик и сел на диван, однако придвигаться к Никки не стал и оперся на подлокотник.
— Ты видела оригинал?
— Нет, он находится в Лондоне.
— Да, в галерее Тейт, — сказал Рук.
— Значит, ты его видел, ну, похвастайся.
— Мы с Миком и Боно ездили в музей и смотрели картину. На «бентли» Элтона Джона.
— Знаешь, я тебе почти верю.
— Тони Блэр ужасно разозлился, потому что мы пригласили вместо него принца Гарри.
— Почти, — усмехнулась Никки и снова посмотрела на картину. — Когда я училась в Северо- Восточном, то часто ходила смотреть картины Сарджента в Музее изящных искусств в Бостоне. Еще там есть несколько его фресок.
— Так ты изучала живопись? — Прежде чем она успела ответить, Рук поднял свой бокал. — Только посмотри на нас: вот сидят Никки и Джейми и ведут светскую беседу.
Они чокнулись, и она сделала глоток. Было так жарко, что пиво нагрелось почти до комнатной температуры.
— Я изучала английскую литературу, но на самом деле мне хотелось заняться театральным искусством.
— Так, тебе придется кое-что мне объяснить. Каким образом после всего этого ты оказалась детективом полиции?
— Это не такие уж далекие друг от друга вещи, — возразила Никки. — Моя работа, как ты понимаешь, частично состоит из актерской игры, а частично — из литературных занятий.
— Верно. Но это касается самой работы. А мне любопытно, почему ты ее выбрала. Убийство. Конец невинности. Другая жизнь.
Она подумала о прошлом и произнесла:
— Это личное. Может, когда мы лучше узнаем друг друга, я тебе расскажу.
— Личное. Это должно означать «из-за мужчины»?
— Рук, сколько недель мы с тобой ежедневно общаемся? Зная меня, как ты можешь думать, что я способна сделать такой выбор из-за мужчины?
— Я все понял, жюри не засчитает мой вопрос.
— Нет уж, давай продолжим, я тоже хочу знать, — сказала она и придвинулась ближе к нему. — Ты поменял бы профессию из-за женщины?
— Я не могу ответить на этот вопрос.
— А придется, потому что это допрос. Так поменял бы или нет?
— Если рассуждать абстрактно… вряд ли.
— Отлично.
— Но… — Он помолчал немного, пытаясь сформулировать мысль. — Ради той самой женщины? Мне нравится думать, что я сделал бы ради нее все, что угодно. — Казалось, он был доволен сказанным и даже кивнул собственным словам, приподняв при этом брови.
В этот момент Джейми Рук выглядел вовсе не как космополит с обложки глянцевого журнала, а как честный мальчишка на картинке Нормана Роквелла.[82]
— По-моему, нам нужна выпивка покрепче, — заметила Никки.
— Света нет, я могу ограбить винный магазин. У тебя не найдется чулка, чтобы натянуть на голову?
В шкафчике со спиртным у Никки на кухне стояли на четверть заполненная бутылка кулинарного шерри и бутылка персикового винного коктейля «Беллини» без срока годности; однако несколько лет назад он расслоился и принял вид и оттенок радиоактивных отходов… Ага! И полбутылки текилы.
Рук держал фонарик, пока Никки шарила в ящике холодильника; наконец она выпрямилась, победно размахивая маленьким сморщенным лаймом, с таким видом, как будто поймала мяч Барри Бондса[83] с голограммой.
— Очень жаль, что у меня нет ни трипл-сека, ни куантро, а то мы могли бы сделать «Маргариту».
— Прошу тебя, предоставь это мне, — сказал Рук. — Это уже моя епархия. — Они вернулись на диван, и он расположился за журнальным столиком с ножом для чистки овощей, солонкой, лаймом и текилой. — Итак, дети, сегодня мы займемся изготовлением коктейля, который называется «Ручная Маргарита».
