Самсонов медленно кивнул. Возможно, совпадение, а может, убийца решил выкрасть документы об усыновлении из архива. Но потерпел фиаско. Подкупить кого-нибудь из работников у него не было времени, и он решил действовать на свой страх и риск. Значит, он понимает, что полиция вот-вот установит его личность.
– Кто приезжал на вызов?
– В смысле?
– Как фамилия полицейского?
Эльмандт пожал плечами:
– Да их много было. Один – наверное, следователь – всех расспрашивал. Не знаю, как его зовут.
– Почему вы сказали, что он мог бы поторопиться?
Эльмандт поджал губы.
– Потому что с тех пор от него ни слуху ни духу, и не похоже, чтобы взломом кто-нибудь занимался.
– Ясно. – Самсонов встал. – Спасибо за документы. Уверен, скоро взломщик будет пойман. Если работа полиции не видна, это не значит, что ее нет, – добавил он, выходя из кабинета.
В коридоре Самсонов взял прежний темп и помчался к лестнице.
Эльмандт несколько секунд прислушивался к его удаляющимся шагам, потом покачал головой и вернулся к работе. Надо было систематизировать последние поступления. Эти поиски документов двадцатилетней давности совершенно выбили его из привычной колеи.
Ипподром в Луначарово был построен в сотне метров от шоссе, и к нему вели два широких подъезда, между которыми располагалась парковка.
Когда Коровин приехал, почти все места уже были заняты, и ему едва удалось отыскать пятачок, чтобы втиснуть машину. Следователь прошел через главный вход, показав свое удостоверение.
Ипподром был очень большой. Чуть меньше стадиона – так показалось на первый взгляд Коровину. Он впервые был в подобном месте и сначала даже растерялся: куда идти, где искать мужа Ляпиной? Следователь двинулся вокруг арены, пытаясь понять, где тут что.
Внутри наклоненных внутрь под углом в пятнадцать градусов беговых дорожек в форме эллипса располагались снаряды для состязаний и места для скачек с препятствиями. Около трибун, на специально оборудованной площадке, седлали лошадей, запрягали и взвешивали жокеев. Далее виднелись хозяйственные и вспомогательные постройки: конюшни, кузница, крытые манежи, карантин, лазарет.
На ипподроме царило шумное, праздничное возбуждение, пахло едой и навозом. Все вокруг пестрело и колыхалось, словно сплошь заваленное мусором море.
Коровин пробрался к финишу, где над оградой возвышалось электротабло, информирующее зрителей о результатах скачек. Здесь же располагались трибуны для зрителей, которые могли наблюдать за борьбой перед финишем, и судейская будка.
Около трибун Коровин заметил кассы тотализатора, рестораны и бары. Он решил, что приехавший с дочкой мужчина скорее всего поведет ребенка перекусить, и отправился к ближайшему фастфуду.
Коровин вошел в зал и осмотрелся. Все столики были заняты, возле касс стояли две длинные очереди. Следователь решил, что найти мужа Ляпиной на ипподроме будет нетрудно, только если они с дочкой будут все время вместе: в основном публика состояла из мужчин и женщин, детей было совсем мало. Коровин прошел между столиками, всматриваясь в лица тех, кто был с детьми. Их в ресторане оказалось всего трое. Полицейский свернул возле касс и вернулся к выходу. Первый блин комом, придется искать дальше. Коровин направился к следующему заведению, по дороге разглядывая зрителей на трибунах. Сложность была в том, что часть из них сидела к нему спиной, да и кресла были довольно высокие – девочку он мог и не заметить.
Чертыхнувшись, полицейский вдруг понял, что найти мужа Ляпиной будет не так легко, как показалось вначале.
Самсонов гнал машину по улицам города. Он чувствовал себя так, словно заканчивал очередной круг на гонках хот-роадов. Равномерное серое небо лежало над крышами домов подобно бетонной плите, с которой капала вода. Редкие капли оседали на стеклах машины, и «дворники» тут же стирали их без следа. Если бы прошлое могло исчезать из памяти так же быстро и легко…
За «Олдсмобилем» ехали на своих машинах Дремин, Морозов и Рогожин. Эта вереница мчалась тихо, без мигалок, рассекая спертый предгрозовой воздух, резко сменивший ветреную утреннюю прохладу. С горизонта медленно, но неумолимо надвигалась черная громада туч.
У Самсонова зазвонил телефон, и он прижал его к уху, даже не взглянув на номер.
– Да?
– Это Александр Меркальский. Я вам уже как-то раз звонил.
– Слушаю вас, – чуть помедлив, ответил Самсонов. Его взгляд упал на светофор, готовый зажечься красным. Полицейский прибавил газу и пронесся в вихре брызг через пешеходный переход. В зеркале было видно, как за ним последовали остальные машины.
– Я должен рассказать вам об одной вещи. – Голос у Меркальского был неуверенным. – Понимаете, я разбирал вещи отца и наткнулся на… но я не могу сейчас говорить подробно, да и слышно плохо. – В трубке действительно слышался шум, который становился то тише, то громче. – Мне кажется, вы должны об этом знать.
– О чем вы говорите?
