– И это, значит, по-вашему, я, что ли?! – выдавил он наконец. – Из-за той детской травмы, когда я причиндалами шарахнулся?
– Никто вас не обвиняет на основании… – начал было Самсонов, но Анисимов замахал на него руками.
– Думаете, я импотент? – Он вдруг развернулся и направился к шкафу.
Самсонов на всякий случай расстегнул молнию на ветровке до середины – так быстрее выхватить пистолет, если что.
– Сейчас я удовлетворю ваше любопытство! – продолжая хихикать, пообещал Анисимов. Он взял с полки DVD-диск и направился к телевизору. – Присаживайтесь.
Самсонов остался стоять, внимательно наблюдая за хозяином квартиры. Анисимов загрузил диск в лоток и включил проигрыватель. На экране замелькали откровенные кадры фильма для взрослых. Анисимов при помощи пульта промотал вперед.
– Вот! – торжествующе сказал он. – Любуйтесь! Двадцать сантиметров, и все работает. Удовлетворят вас такие доказательства? Или будете ждать мою девушку, чтобы ее допросить? Это она, кстати, на экране. Та, что слева.
Самсонов вышел от Анисимова со смешанными чувствами. С одной стороны, наверное, можно было исключить детдомовца из числа подозреваемых, с другой – оборвалась такая перспективная ниточка.
В машине он снова позвонил сыну психолога. На этот раз Александр Меркальский ответил. Самсонов представился и спросил, нельзя ли подъехать к ним домой для важного разговора.
– Да, пожалуйста, – ответил Меркальский, даже не спросил, о чем будет этот самый разговор.
– Адрес не подскажете?
Меркальский продиктовал название улицы и номер дома. Самсонов подождал пару секунд – не спросит ли, зачем полицейскому понадобилось приезжать. Нет, так и не спросил. Попрощавшись, старший лейтенант отправился по указанному адресу.
Меркальские жили в доме сталинской постройки: колонны, каменные балкончики, огромные по высоте лоджии, арки такие, что под ними мог бы проплыть пароход. Около подъезда стояли две машины – «Скорой помощи» и полиции. Самсонов припарковался и направился к крыльцу, когда заметил своего знакомого по работе в убойном отделе – Григория Поленова. Бритый наголо атлет в короткой кожаной куртке и мешковатых джинсах курил, стоя около скамейки, и разглядывал голубей, расхаживающих между машинами.
– Гриш, здорово! – Самсонов подал руку.
– О-па, какие люди! – Поленов широко улыбнулся и стиснул протянутую ладонь. – Какими судьбами?
– Хотел тебя спросить о том же. Я к подозреваемому.
– А я – к трупу! – Поленов расхохотался, довольный шуткой. – Твоего как звать?
– Андрей Меркальский.
Следователь из убойного вдруг посерьезнел.
– Да ну? Моего тоже.
– Прикалываешься?
– Не-а.
Самсонов медленно втянул воздух.
– Та-ак, – сказал он, садясь на скамейку.
Поленов плюхнулся рядом.
– Рассказывай! – потребовал он.
Когда Самсонов закончил говорить, Поленов только качал бритой головой. Сигарету он давно докурил.
– Дела-а! – протянул он. – Ну, пошли, поглядим на твоего подозреваемого. Мы только за полчаса до тебя по вызову приехали.
Полицейские встали и направились в дом. Поленов продолжал говорить на ходу:
– Меркальского нашла жена. Вернулась из магазина и увидела, что дверь нараспашку, а муж лежит в коридоре. Вся голова разбита молотком. Орудие убийства бросили рядом. В квартире ничего не тронуто. Думаю, убийца дальше коридора не ходил. Явился, чтобы убить Меркальского, сделал дело и смылся. Опрашиваем свидетелей. Может, кто из соседей кого-то видел.
Они вошли в лифт – полутемную вонючую коробку, обшитую изнутри оранжевым пластиком, – который поднял их на седьмой этаж. На лестничной площадке царило оживление. Некоторых полицейских Самсонов знал так же, как Поленова. Перекинувшись с ними несколькими словами, он вошел в прихожую, чтобы осмотреть труп. Из глубины квартиры доносились женские причитания – очевидно, они исходили от супруги Меркальского.
– Жена говорит, он из квартиры не выходил в последние месяцы, – заметил Поленов, наблюдая за тем, как Самсонов рассматривает жуткие раны на голове сухопарого мужчины, одетого в треники и футболку. Один тапок слетел и лежал у порога. Все было залито кровью, частицы черепа и мозга виднелись на линолеуме и обоях – наверное, убийца нанес большинство ударов уже по лежачему человеку. Левый глаз у Меркальского смотрел на переносицу, а правый, заплывший кровью, выпал из глазницы и висел на ниточке. Рот был разбит и искривлен, так что между губами виднелись осколки желтых зубов. Некоторые были выбиты и, вероятно, находились во рту.
– Почему он сидел дома? – спросил, не оборачиваясь, Самсонов. – Боялся кого-то?
– Нет. С ним восемь месяцев назад несчастный случай произошел. Напали какие-то хулиганы, избили, все отобрали и – вот ведь садисты – кастрировали!
Самсонов выпрямился и перевел взгляд на Поленова.
– С этого места поподробнее, – попросил он.
– А что подробнее? – пожал плечами следователь. – Спустили штаны, да и отхватили ножом член вместе с яйцами.
– Он должен был от потери крови умереть.
– А они ему хирургическими зажимами все скрепили.
– Что-что?
