«Видать, долго я был в отключке, – отметил Мишка про себя, глядя на ручейки крови, стекавшие с сиденья на пол кабины. Потом он обошёл вокруг машины, оценил внешнее состояние автомобиля. По визуальной оценке, разорвавшаяся бомба не причинила серьёзных повреждений. Большие опасения вызывал мотор. С замиранием сердца открыл продырявленный осколками капот, принялся высматривать повреждения. На первый взгляд, все трубы, шланги и провода по счастливой случайности уцелели.
Оставалось как-то «высадить» здоровяка Васю Панкова и попытаться завести двигатель. Смотреть на изуродованное лицо водителя было не по себе.
Кое-как удалось вытащить тело и положить его на землю. Затем он забрался в кабину и повернул ключ зажигания. Мотор повизжал немного стартером, пару раз чихнул и всё же ожил.
– Ха! – вскричал Мишка. – Таёжный парень Кацапов не лыком шит и не пальцем сделан!
Очнувшись, застонал мичман.
– Вот теперь уж точно мы будем жить дальше, товарищ мичман, – повернувшись на стон, радостно произнёс Мишка.
Матулас повёл мутным взглядом вокруг и, увидев на месте водителя Кацапова, тихо спросил:
– Где Панков?
– Осколок… в лицо… насмерть…
– А с советником…что?
– То же, что и с вами, товарищ мичман.
Мичман опустил взгляд на свою грудь. Увидев свежую повязку, поморщился:
– Сильно зацепило?
– Рана глубокая, крови много вышло, – сообщил Мишка.
– Так, Кацапов…слушай мою команду…
– Слушаю, товарищ мичман.
– Через сутки… в 00 часов ты должен установить связь в режиме «А»… блокнот с шифрами в сейфе, ключи у меня… Принеси шифр на эти сутки… Пока я в сознании – распишусь за уничтожение авансом, мало ли что со мной может случиться… а с тебя будет спрос особый…
– Но я не знаю, в каком состоянии аппаратура. Надо прозвонить все узлы, коммутация нарушена, блоки вырвало из ячеек, и они упали на пол.
– У тебя сутки впереди… справишься. Ты способный матрос. Не зря же я отстаивал твою кандидатуру в штабе флота, – мичман слабо улыбнулся. – Докажи, что я не ошибся в тебе… Позывные «Кортик» и «Сосна». Не получится прямой связи – выйдешь поближе, на «Байдарку», там есть наш позывной, через неё свяжешься с «Кортиком», попросишь соединить с «третьим». Доложишь, что произошло. Вся связь в режиме «Б»… ни одного звука в открытом режиме. Повтори…
Мишка слово в слово повторил распоряжение своего командира.
Матулас одобрительно кивнул головой и снова потерял сознание. А на бледном лице офицера так и не появилось признаков жизни. Оно казалось мёртвым.
Мишка заглушил мотор, выбрался из кабины, взял в кунге лопату, принялся откапывать переднее шасси.
Он очень долго выбирался из песка. Пришлось использовать все предметы, которые имелись в кузове, чтобы выстелить твёрдую колею. Жара стояла невыносимая, Мишка окончательно выбился из сил. Перед глазами плыли чёрные круги, а он с каким-то безумным неистовством снова и снова подставлял домкрат под ось, подкладывал под колесо очередной предмет, забирался в кабину и очень медленно опускал педаль сцепления.
Наконец, после бесчисленных попыток сдвинуться с места ГАЗ-66 медленно пополз из песка наверх.
Мишка уже в полном беспамятстве перевёл рукоятку скоростей в нейтральное положение и уронил голову на баранку…
Очнулся он от того, что кто-то слабо теребил его за ногу.
– А, что? – встрепенулся Мишка и вышел из забытья. На его колене лежала рука очнувшегося офицера.
– Почему стоим? – спросил он.
– Хорошо, что вы пришли в себя, – проговорил Кацапов вместо ответа. – Не знаю, в каком направлении двигаться.
– Держи курс на восток, – слабым голосом произнёс советник. – Ни румба в сторону. Дойдёшь до канала – увидишь огни Суэца. И не вздумай сдать меня по пути в госпиталь к ракетчикам. Под трибунал пойдёшь за это.
Мишка с большим трудом загрузил тело Василия Панкова в кунг и сел за руль…
… Из соседнего купе вразвалку вышла тучная пожилая женщина, встала рядом с Кацаповым, повернулась к нему лицом.
– Всю дорогу смотрю на тебя и не осмелюсь спросить.
– Спросите сейчас, – улыбнулся Мишка.
– Из чьих будешь? – спросила она.
– Как понять… из чьих?
– Ну, из Ляминских, Чуньжинских, али из какого другого поселения?
«Фу, ты, бабка! – усмехнулся в душе Мишка. Надо же так туманно спросить!»
– Почему ты, бабушка, решила, что я из посёлка?
– Потому что вижу: не городской ты житель. Городской парень не станет так долго глазами лес поедать. Взглянет за окно разок, другой – ему и этого за глаза. Он на ёлку будет пялиться в Новый год, когда на ней игрушки всякие развесят, да стол с закусками рядом поставят.
– Лисьинский я, бабуля. Про Лисьи Гнёзда слыхала?
