Джон сидит на краешке кровати смирно и молчит, пока поверхность ушиба тщательно обрабатывается мазью с резким запахом хвойных масел, украдкой рассматривает Лайнуса снизу вверх, всего, целиком. Вид у того до крайности сосредоточенный и настолько по-домашнему уютный, что внутри словно бы разливается что-то теплое и щекочущее. Подцепив Бена пальцами за пояс штанов, он притягивает его поближе, не обращая внимание на недовольное ворчание, утыкается носом в шероховатую колючую поверхность свитера крупной вязки, куда-то чуть повыше живота, жадно втягивает ноздрями запах, его запах. Бен пахнет неповторимой смесью кондиционера для белья, бергамота и каких-то трав, лосьона после бритья, дыма от костра, наверняка, еще с прошлой рыбалки, и еще чем-то таким, неизъяснимо своим, собственным. Организм Джона отзывается на этот запах вполне определенным образом, ему, организму, по всей вероятности, наплевать на ушибленное плечо и то, чем Бен в данный момент занят. Каким-то образом, спустя пару секунд, Бен оказывается у Джона на коленях, оседлав их верхом. Он шипит, чертыхается сквозь зубы, просит дать ему хотя бы вытереть испачканные мазью руки, но все тщетно. Ловко перевернувшись, Джон валит его на кровать и с видимым удовольствием пристраивается сверху. Колючий свитер словно по волшебству покидает поле битвы, а пуговицы на светло серой в полоску рубахе, во мгновение ока, частично расстегиваются, частично разлетаются по сторонам, капитулируя перед непреодолимым натиском. Бен уже не протестует. Он молчит, часто дышит через нос, сглатывает, сжимает губы в тонкую линию, а его расширенные зрачки частично перекрывают радужку, отчего глаза кажутся темнее. Управляясь с его брючным ремнем, Джон не отпускает его взгляд ни на секунду, будто гипнотизирует; победно улыбается, запуская руку ему в штаны и обнаружив там непоколебимо твердое подтверждение того, что все его действия полностью одобрены.
Бен в его руках привычно гибкий, податливый, чутко откликающийся на все движения, подобно хорошему партнеру в танце. Он, внезапно, перехватывает инициативу, и все тут же становится похожим на довольно жесткий поединок – кусает за губу, почти до крови, безжалостно вдавливает палец в ушибленное плечо, заставив охнуть от боли, по-кошачьи извернувшись, оказывается сверху, рывком стягивает с него штаны вместе с трусами и, небрежно отбросив их в сторону, берет в рот – сразу, глубоко, почти до основания. Джон, не сдержавшись, стонет в голос, но тут же замолкает, вцепившись зубами в собственное запястье – комната Алекс в другом конце коридора, но стены в доме довольно тонкие. Уютного, домашнего Бена и след простыл, а тот, кто явился на его место, вытворяет языком и губами такое, от чего у Джона под опущенными веками вспыхивают и гаснут яркие сполохи, а все мышцы как будто скручивает судорогой. Его хватает ненадолго – мир на секунду становится багрово-алым, потом его заполняет яркая синева, и Джон словно наяву слышит плеск волн…
Мягкие пальцы неторопливо скользили по нагретой солнцем коже спины, втирая крем для загара. Вверх-вниз, вверх-вниз, с завораживающей монотонностью. Вывернув шею, Джон Локк поглядел назад, туда, где расплывчатый диск солнца просвечивал сквозь сочную листву тропических растений, а ниже, прямо над его головой маячила бледная физиономия Бена с полуприкрытыми веками. Это было странно, нереально, ошеломляюще, похоже на фантастический сон – их неожиданный пикник в крошечной уединенной бухточке, и то, что сам Бен Лайнус, лидер островитян, сидел в данный момент верхом на его заднице и натирал ему спину кремом для загара, как будто они уже давным-давно стали любовниками. У Бена было странное выражение лица, как будто он не просто совершал простейшие механические движения, а решал некую важную для себя задачу, или напряженно прислушивался к собственным ощущениям. А может и то, и другое. В любом случае, за ним было бы любопытно просто наблюдать, если бы его поза и его действия не вызывали у Джона реакций, несовместимых с созерцанием и анализом. Ему повезло, что в данный момент он лежал на животе. Хотя, если так будет и дальше продолжаться, то дискомфорт ему вскоре обеспечен.
- Может, достаточно? Не хотелось бы тебя напрягать. Джек сказал, что тебе стоит пока избегать физических нагрузок.
Бен замер с таким выражением лица, будто его вырвали из глубокого раздумья, глянул на свои измазанные в креме ладони.
- Не назвал бы это занятие физической нагрузкой. И ты… ты меня не напрягаешь, я сам предложил. В итоге, это было… даже приятно.
