- Мое дело и дело Шнее тоже, я подумаю о них, когда соберу все возможные решения, разве это не самый разумный способ сделать это? –
- Ну, я тоже недавно об этом подумал. Это, как говорится, принцип удобства. –
- Действительно, все идет хорошо и получается хорошая концовка. Все счастливы и жили долго и счастливо. –
Концовка, где все смеются, никто не скучает, и на него накатывает перелив счастья. Из-за постигшего его несчастья ему не оставалось бы другого выбора, кроме как играть второстепенную роль, подчеркивающую счастье.
- Действительно, я вообще не могу к этому относиться. –
- Это было просто сказано непреднамеренно. Но я тоже того же мнения. –
Он не мог не думать, что верить в то и другое одновременно невозможно. Два человека, пережившие много несправедливых разлук, криво улыбнулись вместе.
- Мне жаль, что я отнял у тебя так много времени, Шин. До еды еще есть немного времени. Отдохни. –
- Я сделаю это. –
Они попрощались друг с другом и разошлись по своим комнатам. Шин убивал время в комнате, играя с Юзухой. Он хотел начать восстановление оружия и доспехов Жирара, но имеющегося в настоящее время времени было недостаточно.
Затем он с удовольствием поел за ужином, наслаждаясь роскошными блюдами, и принял ванну, чтобы смыть пот. Дальше большого события тоже не произошло, ночь первого дня в Фальнидо воцарилась тишина.
После ужина, когда Шин и его группа направлялись в свои спальни, Ван, Раджим, Вольфганг и Куоре; их четверых вызвали в личную комнату Жирара.
- Ой, извините, что звоню вам, когда вы все устали. –
- Что вы хотите обсудить вместе? –
Вольфганг, который, возможно, посчитал, что во внешности Жирара было что-то ненормальное, спросил от имени четырех человек.
- Ну, видишь, я нашел место, где можно умереть. И я хотел вам все рассказать. –
Откуда-то из ниоткуда Жирар сказал это легким тоном. Конечно, содержание было далеко не беззаботным.
- . Ха? –
На это внезапное замечание ответ Вольфганга ускользнул из его головы. Это было естественно. Когда ему внезапно сообщили, что место для смерти найдено, он не мог вернуться с. Да, я понимаю.
- Что ты имеешь в виду? –
- Вот как это звучит. Разве я не говорил вам всем, что срок моей жизни подходит к концу? До этого я подерусь с Шином. Это место, где я умру. –
- Почему сейчас? –
- Через неделю я смогу продемонстрировать свою максимальную силу. Если я выйду за рамки этого, мне ничего не останется, как потом с возрастом стать дряхлым и уродливым. Моя воинская гордость не позволила бы этого, если бы я не положил этому конец раньше. –
В конце концов он умирает как воин. Вольфганг ничего не мог сказать Жирару, который объявил об этом. Сделав все, защитив свою семью, оставив после себя ребенка, он заканчивал свою жизнь в бою, не оставив никаких сожалений.
Для семьи воинов клана человека-волка, которую также называли типом волка, это был лучший способ умереть. Тем более, если противник принадлежал к легендарной расе Высших Человеков. Этому позавидовали бы все.
- Я скажу, что время пришло. –
Вместо замолчавшего Вольфганга пробормотал Раджим, соглашаясь.
- Уму, когда я услышал историю о долголетии короля, я никогда не думал, что она так закончится. Какой путь, а? –
После слов Раджима Ван тоже согласился, выразив свои чувства. Вольфганг не испытывал никаких мрачных чувств, что заставило его почувствовать небольшое облегчение.
- Почему вы все такие спокойные? –
Тем, кто задал такой вопрос этим двум людям, был Куоре. Она теряла самообладание, поскольку не могла поддерживать свой обычный формальный тон.
- Принцесса, умереть в финальной битве с Высшим Человеком, нет ничего более почетного, чем это. Как прямой потомок короля, разве ты не должен это понимать? –
- Я ПОНИМАЮ! Я понимаю, но я совсем не могу успокоиться, как Ван. –
Вану, который объяснил ей это в предостерегающей форме, растерянный Куоре дал отпор. Даже если бы она поняла, у нее не было возможности дать согласие.
Куоре не могла себе представить, что Жирар так легко умрет, несмотря на ту знакомую силу, которую она чувствовала.
- Куоре –
- . Да. –
- Ты слишком меня прославляешь. –
- Вот такая штука- –
- Ты не собираешься сказать нет? –
Жирар, который с достоинством разговаривал с Куоре, стер недавнее легкое настроение. Тем не менее, где-то в этой фигуре это было похоже на дедушку, любящего своего внука, как это отражалось в глазах трех наблюдавших за ним людей.
- Я живу уже давно. Мои братья пали, мой сын умер, и я даже нянчила внука, которого он оставил. Почему я, почему я не умер? Дошло до того, что я часто об этом думаю. И ответ придет через неделю. –
- . –
- Куоре, единственное, о чем я сожалею, – это тот момент, когда я решил проводить Шина, моего хозяина. –
- Я понимаю. . –
- И нет лучшего матча против Шина, даже если бы я этого захотел. –
- . Да. –
В словах Жирара не было и тени трагических чувств, но его решимость сражаться спокойно вспыхнула. Все в комнате чувствовали этот жар. Никто не мог остановить это. Будучи первоклассным воином, все это понимали. Остановить его было бы оскорблением.
