Задним-то умом мы все крепки. А вот тогда, когда Виктор с Женькой пили пиво у фонтана, всё виделось совсем по-другому. Хотя… пива они, пожалуй, перебрали. Потому что Виктор доказывал Женьке, что для будущего менеджера литература — самый важный предмет. Умеешь ли ты изложить свои мысли в письменном виде или нет — вот в чем вопрос. Особенно с учетом того, что вопросы в основном решаются по электронной почте.
— Хоть бы один человек в фирме писал документы грамотно! — орал Виктор. — Они мягкий знак лепят где угодно, только не там, где ему полагается быть. А стиль!
Нет, тут мы пару предложений пропустим. Тут без ненормативной лексики не обойтись. Именно эту лексику и употреблял Виктор, продираясь сквозь нагромождения сложносочинённых и сложноподчинённых предложений, сочинённых его подчинёнными.
— Блин, да то, что они на трёх страницах пишут, можно сказать двумя фразами!
— А ты можешь?
— Могу. Но не царское это дело. Если генеральный директор сам будет писать все коммерческие предложения, зачем ему вообще сотрудники?
— Нахрена ты нужен сам, если есть хороший зам? — сказал Женька, — Так в чём дело? Возьми на работу русачку. Только поищи головоногую, чтоб бедра от ушей начинались.
— Была у меня сегодня одна. Безработная. Я спросил её, чем сервер отличается от сервиса. Названием, говорит.
— Не иначе, как курсы закончила. Двухнедельные, по повышению компьютерной безграмотности. Головоногая хоть?
— Куда там… Да хоть бы и головоногая. Я всё же не колбасу продаю, а компьютеры.
— Кто умеет продавать, может продавать что угодно. А уж кто не умеет… Менеджера из учительницы не сделаешь. Менталитет-с…
— Менеджеров можно делать из кого угодно, — сказал Виктор. — Их нужно выращивать, на дороге они не валяются. Лет через десять, может быть, будут готовые и обученные. А сейчас есть тот народ, который есть.
— По мне так всё проще, — заявил Женька. — Умеешь работать — работай. Не умеешь — пошёл вон. И все дела.
— Сколько десять лет назад было говенных инженеров во всяких НИИ. И какие из них получились замечательные торговцы. Любо-дорого смотреть. Некоторые, между прочим, уже на «Мерседесах» ездят.
— Это ты на кого намекаешь? — сказал Женька. — В общем, так. Правильно ли я тебя понял, что из любого… э-э… человека можно сделать конфетку, в смысле — хорошего менеджера?
— Правильно понял.
— Тебя никто за язык не тянул. Спорим на ящик «Хеннесси». Берёшь эту русачку и через год демонстрируешь мне топ-менеджера. А?
— Э-э-э… — сказал Виктор. А больше ему сказать было и нечего.
— Ну, значит, по рукам. Как её зовут-то?
— Галиной Петровной зовут.
Да, документы под рукой Галины Петровны и впрямь становились короткими и ясными. И ошибок в них, разумеется, не было, что тут же заметили партнеры, не раз шпынявшие Викторовых менеджеров за всякие «стоновиться очивидным». Но эти документы она писала долго, чересчур долго. Она их постоянно теряла, путала, выдавала не те. Она вытаскивала какие-то папки, устраивала на столе кучу-малу, находила, наконец, нужную бумагу и даже начинала наводить на столе порядок. Но тут подходил очередной клиент, и все начиналось сначала.
Мало того, она забывала всё на свете: и то, что говорил ей Виктор, и то, что она обещала клиентам, и что говорили ей сами клиенты. Чтобы не забыть, она все записывала на разноцветные бумажки, и бумажками был улеплен весь её стол, монитор, системный блок и даже телефон. Бумажки нечаянно прилеплялись к документами из «кучи-малы» и пропадали навсегда в ящиках и папках. Бумажки она начинала судорожно искать на столе, под столом, а то и вовсе с торжествующим криком извлекала их, на глазах у клиента, из мусорной корзины.
Кстати говоря, не всякий клиент решался сразу подойти к ней: надо же было сначала придти в себя. Потому что внешность у Галины Петровны была неординарной. Пропорции всего по одной позиции не дотянули до классических: 90-90-90 (да и в плечах то же самое). Волосы цвета детской неожиданности, числом до полусотни. Кожа землистая, пористая. Она пыталась улыбаться, но лучше бы она этого не делала: верхние зубы у нее сильно выдавались вперед, и вместо приветливой улыбки получался зловещий оскал, сильно не гармонирующий с вечно испуганными маленькими глазками. Так что клиент при виде её инстинктивно замирал (а некоторые малодушные даже делали шаг назад), — и не всякий долетал до её рабочего места.
То есть это была классическая мымра по Женькиной терминологии. Все типы женщин были у него разложены по полочкам и снабжены этикетками. Прямо тебе Карл Линней. Были там и стервы, и шалавы, и лярвы, и фифы, и скырлы, и грымзы и много еще кого. Вот, положим, тыдра напоминает мымру, но мымра-то — она не пришей кобыле хвост, у неё все из рук валится и вид унылый, а тыдра, при той же внешности, — напористая, ухватистая и надоедливая, от неё так просто не спасешься, на сколько букв её ни посылай.
