Ирма безмолвно приблизилась к Игреку.
Покорно опустилась перед ним на колени и стала ждать, покуда тот сниманет тонкие белые перчатки.
Господин Игрек наконец снял перчатки.
Почему-то она почти узнала эти ладони…
Когда его ладони легли ей на груди.
Она узнала его?
Нет, она не была уверена на все сто процентов.
Даже, когда тот не сдержал условий и вскрикнул в какой-то момент…
Она все равно не была уверена…
Этот Джон с его негодяями, они до всего могли додуматься.
А Вот второго она не узнала это точно.
Даже и мыслей никаких у нее на его счет у нее не было.
Второй был перевозбужден предшествовавшим зрелищем и наверное поэтому почти мгновенно испытал завершение своих желаний.
Оба господина поднялись и поклонами поблагодарили ее.
Джон приложив палец к губам, молча взяв Ирму под локоток, вывел ее из комнаты…
— Вторую половину моих денег, — срывая с лица маску, так, что ее волосы рассыпались, разметавшись по плечам, потребовала Ирма, как только они вышли из залы, — теперь я тебе ничего не должна, мы в расчете за наше дельце, но там с тебя еще и причитается, ты же говорил о сумме гонорара.
Ничего не говоря, Джон поклонился и протянул Ирме пачку зеленых банкнот.
Потом она быстро переодевалась в туалетной комнате, — ведь не поедет же она домой в криналине. А Потом… Потом вымыла лицо…
На крыльце дома ее ждал шофер Джона.
— В центр, — сказала Ирма шоферу.
Привалилась бочком к дверце и попробовала заснуть.
Она не видела и не могла видеть, как оставшиеся в зале два ее любовника теперь пили ликер и обсуждали свои дела.
По правилам игры Сюрприз-Плезир — мистер Игрек, ее гражданский муж Игорь Массарский — только что проиграл триста тысяч долларов.
Потомиу что он не сдержался и выказал свои эмоции.
Удивление и даже гнев.
А этого по правилам этой тонкой игры истинных ценителей искусства, делать было нельзя.
— Представляешь, Джон, мы тут глядели в монитор и представь, он до того момента, как она не сняла в прихожей маску, он ее не узнал, — хохотал Махновский.
— Ах, ты гнида, — крикнул Массарский, но не двинув руками, просто устало откинулся в кресле.
Массарский хохотал.
— Это типа как игра в Стоун Фэйс, — сказал наконец, Массарский, только ставки тут у вас, пожалуй, слишком..
— Зато кое-что узнал про свою жонку, — похлопав приятеля по колену, сказал Махновский, — кабы мне кто дал бы такой шанс узнать все про темные стороны жизни моей жонки, я бы такому человеку, — и тут Махновский мотнул головой в сторону Джона, — я бы такому человеку не триста, я бы такому человеку все пятьсот бы дал.
— Пять котлет[2] за минет собственной жены? — невесело усмехнувшись переспросил Массарский.
— А ты думал это того не стоит? — хмыкнул Махновский, — ты бы потом на ее какой-нибудь тайной подлянке в сто раз больше бы мог потерять, а так чем раньше про свою всё хорошее узнаешь, тем скорее с ней расстанешься. — слабое звено? — спросил Массарский.
— Слабое звено, — кивнул Махновский, — от него, вернее от нее надо избавиться.
Но Ирма этого не видала. Она ехала домой.
Однако дома ее ожидал сюрприз.
В холле ее встретил Дима Попов.
Лицо его излучало официальную отчужденность.
— Плохие новости, Ирма, — сказал он.
— В чем дело? — спросила Ирма.
Спросила, а интуиция ей уже подсказывала ответ.
— Игорь тебя выставляет, — ответил Дима, — он звонил и просил тебя с вещами отправить на твою московскую квартиру.
Правильно вещевала интуиция…
Вот и все..
Вот и кончился ее роман с Игорьком…
А Роза разбилась в своей почти новенькой «пежо».
Разбилась, когда ехала к себе в Бугульму, похвастать машинкой перед родичами, да перед одноклассниками.
Мотя Зарайский так не хотел ее отпускать, так не хотел, все говорил, — поезжай поездом, на кой черт тебе сутки за рулем?
Не послушаолась, поехала.
И лоб в лоб с КАМАЗом на трехсотом километре трассы…
Вот так…
Сик транзит глория гёрлиш…
If I could stick my pen in my heart
Spell it right over the stage
Would it be enough for your teanage lust
If it could ease your pane
Cant You see — this old boy is getting lonely?
Если бы я мог окунуть моё перо в мое сердце
И кровью расписаться прямо на сцене
Достаточно ли было бы это для твоего похотливого сердца?
Успокоило бы это твою боль?
И разве ты не видишь, как я одинок?
— Все девочки обязательно попадают в рай, это я вам верно говорю! — сказал критик Александр Евгеньевич Баринов.
— Значит, Роза теперь в раю? — недоверчиво переспросила Агаша.
— Все девочки обязательно оказываются в раю, — подтвердил Баринов.
— А знаете, мне кажется, в раю Розе будет скучно, — с сомнением в голосе сказала Ирма.
