— Я не произносил это имя уже много лет. Все началось с военного лагеря, которым руководил мой дядя. Родители отправили меня туда, когда мне исполнилось 16 лет. Унижения, что приходилось терпеть закалили меня, но испортили мои отношения с матерью. — произнес Кайло. Ему было тяжело говорить о прошлом. — Потом появились друзья. Рыцари Рен, так мы себя называли. Что-то вроде рок-группы. Позже мы придумали себе псевдонимы. Это была идея Траджена*. Люка это бесило. Он не мог управлять нами, пытался подавить мой буйный нрав, применял наказания. Розги, карцер. Как в тюрьме. Родители хотели усмирить меня, но в итоге только все разрушили.
— Продолжай, — попросила девушка, поднялась с кресла, подошла ближе к нему и обняла за плечи. — Я помогу тебе отпустить это.
Бен уперся лбом в ее живот, позволил тонким пальчикам гладить свою голову. Воспоминания накатывали с новой силой.
— Однажды, после карцера, я психанул. Угрожал родному дяде пистолетом, который купил у дилера. Люк не сдал меня копам, но стал еще жестче. — Мужчина выдохнул, позволяя Рей ласково трепать свои волосы. — Выносить наказания уже не было сил, я мог сорваться. хотел спалить к чертям ебаный лагерь. «Рыцари» помогли мне. Я сбежал, собрал вещи, взял гитару и уехал. Сначала было трудно, перебивался чем придется, спал в хостелах, на диване у друзей. Потом в моей жизни появился Сноук. Человек, который вытащил мою задницу из всех передряг, заставил учиться, пойти в колледж. Он оплатил мое обучение, дал стажировку в своей крупной компании. Так из глупого мальчишки-бунтаря я стал тем, кто я есть.
— Почему Сноук сделал это все для тебя? — удивилась Рей. —Я не понимаю.
— Все просто, долг платежом красен. Он знал, что я сделаю все, что отплатить ему. Буду браться за любую грязную работу, вести нечестные переговоры, лгать, юлить. — Кайло прижался к девушке сильнее, понимая, что не хочет ее отпускать. — А когда он умер от инсульта два года назад, в завещании было только одно имя. Мое. Этот груз ответственности давит на мои плечи до сих пор. Я не могу спать, зная, что должен вернуть долг. Компания Сноука, его миллионы, мне это все не было нужно. Если бы ты знала, каким я был мерзким типом.
Рей обняла своего бойфренда за плечи, позволяя ему открыть свою душу и выпустить всю боль, что накопилась.
— Твоя мать хотела, чтобы ты встретился с дядей? -Спросила брюнетка, заглядывая в темные глаза. — Почему именно сейчас?
— Мы не виделись со дня смерти отца. Он разбился в автокатастрофе. Холодная встреча, пару слов, брошенных, чтобы поддержать беседу. — произнес Бен, прижимаясь ближе. От Рей исходило тепло, родное, близкое. — Отец — единственный человек в моей жизни, который верил, что все можно изменить. Отношения с матерью всегда были напряженными, с самого детства. Раньше я был не такой как все, а теперь она пытается помириться. Даже просила привести тебя на встречу. Мама думает я брошу тебя в это осиное гнездо. Милая, Скайуокеры — сплошной пафос и ложь. Ах, да, ещё деньги и власть.
Рей казалось, что после этого разговора между ними все изменится. Кайло по-прежнему держал ее в своих руках, говорил, а она слушала.
— Мать-сенатор в Вашингтоне, дядя-генерал армии США в отставке. Лучший друг семьи, дядя Чуи, морпех, служивший с отцом. Представь, каким прекрасным будет этот званый ужин. Уж лучше я куплю билет в ад, чем поведу свою любимую на это сборище.
— Может быть, ты преувеличиваешь?
— Я преуменьшаю, малыш.
Рен потянулся к губам девушки. Все разговоры тут же были забыты, когда их взгляды встретились. В его темных глазах она видела любовь и нежность. Боль уходила. Ему становилось легче.
— Я могу называть тебя твоим настоящим именем, Бен Соло?
— Только ты. Больше никто.
***
Вернувшись в Нью-Йорк, Бен не повез ее в Гринвич. Его путь лежал прямиком на Манхэттен, в квартиру на двадцать пятом этаже элитного дома. Холодный и безжизненный лофт засиял новыми красками, когда Рей Кеноби вошла в его двери. Интерьер в черных и серых тонах, довольно аскетичный, говорил, что хозяин бывал здесь редко. Гостиная, так же как и спальня были подобраны дизайнером. Много стекла, металла и камня. Все очень удобно, но в этом доме нет радости, солнечного света. Мрачный дом отражал своего хозяина. Так ей казалось до тех пор, пока она не увидела балкон, увитый зеленью. Весь Нью-Йорк открывался с высоты птичьего полета. Город, который никогда не спит жил собственной жизнью и манил своими огнями.
— Я вижу огни Бродвея. Обожаю смотреть, как сверкают афиши. В последний раз я была на «Кошках». Ты любишь Бродвей?
— Я не любитель посещать подобные места, раньше в годы бурной молодости таскался с Дэмероном по ночным клубам, пару раз был на спектаклях. Это не мое.
Соло поставил сумки у балконной двери и подошел ближе к девушке. Здесь они не могут быть настолько открыты, как в Хэмптонсе. Она любовалась видами ночного Нью-Йорка, опираясь руками на перила. Лицо Рей сияло в свете ночных огней.
— Я хочу подарить тебе весь этот город.
— Мне не нужен город, мне нужен ты.
