Но потом подбегают дружки Билли и начинают в восемь рук молотить Макаку скейтами по голове. Билли орет, Макака рычит, и, кажется, проходит целая вечность, пока Макака наконец разжимает челюсти и отпускает руку Билли. Макака прыгает на Марки Лестера, бьет его в грудь, и Надоедала падает на землю, валя вместе с собой своих товарищей. Образовывается куча-мала, вокруг которой клубится пыль. Билли тем временем нянчит свою кровоточащую руку.
Через несколько секунд Билли поднимает глаза и видит, что Макака висит на проволочной ограде футах в пятнадцати над землей и таращится на них сверху, а приятели Билли прыгают внизу, вопят на него и потрясают в воздухе скейтами. Но ничего не происходит. Билли поднимается на ноги и говорит:
— Вы похожи на стадо обезьян!
— Мы хотим, чтобы он слез на землю.
— Он не слезет, — говорит Билли. — Он не дурак. Он знает, что тогда мы вышибем из него дух. По крайней мере я точно вышибу.
— Так как же заставить его спуститься?
Билли испытывает злость, слепую ярость. У него чешутся руки. Поэтому он подходит к Джеми и начинает пинать его ногами, пытаясь попасть ему по его маленьким яйцам, но парень крутится, вопит и зовет на помощь. Некоторым из приятелей Билли это приходится не по душе. — Эй, оставь его! — кричат они. — Он же еще совсем сосунок!
Но Билли думает: «Хрен вам! Я хочу, чтобы этот долбаный Макака слез на землю! И он слезет!» Маленький гаденыш катается в пыли. На тебе! На! На тебе еще раз! Щенок валяется в пыли и зовет на помощь.
И вдруг дружки Билли принимаются кричать:
— Дерьмо!
— Дерьмо! Дерьмо!
— Дерьмо!
И — убегают. А потом что-то горячее и мягкое ударяется сзади в шею Билли. Он ощущает запах и не может поверить этому. Господи Иисусе, он просто не может в это поверить!
— Дерьмо! Эта тварь кидается дерьмом!
Парень Макака все там же, наверху, только теперь у него спущены штаны. Он гадит себе в руку, швыряется дерьмом и, главное, не промахивается! Парни уже все заляпаны им, и тут еще один кусок дерьма попадает Билли прямо в лицо. У него в этот момент как раз приоткрыт рот.
— Тьфу, тьфу, тьфу!
Он отплевывается, вытирает лицо и снова начинает отплевываться, пытаясь избавиться от омерзительного вкуса. Обезьянье дерьмо! Твою мать! Дерьмо! Билли поднимает кулак и кричит:
— Ты, гребаное животное!
И получает еще один кусок дерьма. Чпок! Прямо в лоб. Билли хватает свою доску и убегает к приятелям. Они тоже плюются. Это отвратительно! От их одежды, лиц воняет дерьмом. Они смотрят на Билли. Их лица перепачканы. На них написано: «Смотри, во что ты нас втянул!» — пора сделать решительный шаг, и Билли знает, какой именно.
— Этот парень — животное! — говорит он. — А с животными известно, как поступают. У моего отца есть пистолет, и я знаю, где он его держит.
— Ты только болтать умеешь!
— Трепач!
— Сами увидите! — огрызается Билли. — Завтра Парень Макака в школу не придет. Вот увидите!
Билли устало тащится домой, остальные плетутся следом за ним. А он тем временем думает: «Господи, что же я такое сейчас наобещал!»
Стэн Милграм отправился в долгое путешествие, чтобы проведать свою тетушку в Калифорнии, но уже через час пути Жерар принялся жаловаться.
— Воняет! — сказал он. — Вонь до небес! — Повернув голову, птица посмотрела в окно. — Что это за дыра?
— Это Колумбус, штат Огайо, — ответил Стэн.
— Отвратительно! — сказал Жерар.
— Про это место говорят: Колумбус это Кливленд, только без шика.
Птица промолчала.
— Знаешь, что такое шик?
— Да. Заткнись и веди машину.
Жерар, похоже, был недоволен, хотя у него и не было для этого оснований, учитывая то, как хорошо с ним обращались последние дни. Стэн не поленился, залез в Интернет и выяснил, что предпочитают серые африканские попугаи. В результате Жерар получил вкусные яблоки и особую зелень. Стэн даже не стал выключать на ночь телевизор в зоомагазине, чтобы Жерару не было скучно. Уже через день Жерар перестал щипать его пальцы и даже позволил Стэну посадить себя на плечо, не укусив при этом его за ухо.
— Мы уже приехали? — спросил Жерар.
— Нет, мы едем только час.
— Сколько еще осталось?
— Нам придется ехать три дня, Жерар.
— Три дня. Это будет двадцать четыре умножить на три… Семьдесят два часа.
У Стэна отвисла челюсть. Он еще никогда не слышал, чтобы птицы могли совершать арифметические действия.
— Откуда ты этому научился?
— У меня много талантов. Я человек разносторонний.
— Никакой ты не человек. — Он рассмеялся. — А-а, это, наверное, из какого-то фильма?
Стэн был уверен, что попугаи часто повторяют фразы, слышанные ими во время трансляции по телевизору того или иного фильма.
— Дейв, — монотонным голосом заговорил Жерар, — этот разговор утратил всякий смысл. Прощай.
— А, подожди, я знаю, откуда это! Из «Звездных войн», верно?
— Пристегните ремни, ночь обещает быть тряской. Это уже был женский голос.
Стэн наморщил лоб.
— Это, видно, из какого-то фильма про самолет.
— И здесь его ищут, и там его ищут, повсюду эти французишки рыщут…
— Я знаю, это уже не из кино. Это стихи.
— Утопите меня! — на сей раз в голосе Жерара прозвучал британский акцент.
— Я сдаюсь, — сказал Стэн.
