— Нет, у меня, честно говоря, совсем мало времени. Девушка завела руку за спину и расстегнула платье, тут же соскользнувшее с ее плеч, а затем отвернулась, изображая смущение, и позволила Толману полюбоваться своей обнаженной до самых ягодиц спиной.
— Где здесь спальня? — спросила она.
— Сюда, крошка.
Когда эти двое вошли в спальню, Васко вывел на монитор картинку с другой камеры. Он увидел спальню как раз в тот момент, когда девушка говорила:
— Я ничего не знаю про твой бизнес. Не знаю и не хочу знать. Бизнес — это так скучно!
Девушка позволила платью упасть на пол, переступила через него и легла на кровать. Теперь она была совершенно голой, если не считать туфелек на шпильках, но в следующий момент она сбросила и их.
— Не думаю, что тебе надо пить, — сказала она. — А мне уж точно ни к чему.
Толман бросился на нее всем своим весом — так, что кровать прогнулась, а подушки подпрыгнула. Девушка охнула, но попыталась улыбнуться.
— Потише, дружок.
Задыхаясь от возбуждения, он потянулся к ее волосам и стал ласкать их.
— Оставь мои волосы в покое! — велела девушка и откатилась в сторону. — Просто ложись на спину, расслабься и позволь мне сделать тебя счастливым!
— Нет, — задумчиво проговорил Васко, глядя на крохотный экран, — он не боец! Когда мужчина имеет дело с такой женщиной…
— Да будет тебе! — проговорила, поправив наушники, сидевшая рядом Долли. — Ты прямо как спортивный комментатор! Но «матч» закончился. Она уже одевается.
— О да, причем очень торопливо.
— Она должна была уделить ему полчаса, но, если он и заплатил ей, я этого не заметила.
— Я тоже. Гляди-ка, он тоже принялся одеваться!
— Что-то готовится, — проговорила Долли. — Она выходит из спальни.
Васко попытался переключиться на другую камеру, но на экране монитора не было ничего, кроме помех.
— Я ни хрена не вижу! — сообщил он помощнице.
— Она уходит, а он все еще там. Нет, подожди, он тоже выходит.
— Да?
— Да! И прихватил с собой бутылку вина.
— Понятно, — пробурчал Васко. — И куда же, интересно, он с ней направился?
Замороженные эмбрионы перевозятся в жидком азоте, в специальном стальном термосе с колбой из боросиликатного стекла, называемом сосудом Дьюара или попросту дьюаром. По виду дьюары напоминают молочные бидоны и обычно бывают довольно больших размеров, но можно без труда раздобыть и маленький. По форме такой дьюар не будет напоминать винную бутылку, поскольку имеет широкую горловину, но вполне может быть такого же размера и уж наверняка поместится в подарочный бархатный чехол для бутылки дорогого вина.
— Малыш наверняка несет дьюар, — проговорил Васко. — Я уверен: в мешочке — именно он.
— Я тоже так думаю, — согласилась Долли. — Ты их еще видишь?
— Да, вижу.
Васко заметил их на нижнем этаже, возле стоянки свободных гондол. Они шли, взявшись за руки, причем парень держал бутылку вина вертикально, крепко зажав ее согнутой в локте свободной рукой. Было видно, что нести ее так ему неудобно, да и вообще эта пара производила странное впечатление: потрясающе красивая девушка и неуклюжий, сутулый молодой человек. Они шли вдоль канала, не обращая внимания на шикарные магазины, мимо которых проходили.
— Направляются на встречу, — констатировал Васко.
— Да, я вижу, — ответила Долли.
Васко окинул взглядом заполненную публикой улицу и в дальнем ее конце заметил Долли.
Долли было двадцать восемь лет, и она обладала абсолютно непримечательной внешностью. Именно благодаря этому она умела превращаться в кого угодно: бухгалтершу, любовницу, секретаршу, продавщицу. Ее способность к мимикрии не могла не восхищать. Сегодня она выглядела так, как должна выглядеть женщина, приехавшая поразвлечься в Лас-Вегас: блестящее платье с декольте и прическа блонд с начесом. Она была полновата, но это не только не вредило, а, наоборот, делало выбранный ею имидж безупречным. Они с Васко работали вместе уже на протяжении четырех лет, и из них вышла отличная команда. Неплохо им было друг с другом и в свободные от работы часы, хотя Долли выводила из себя привычка Васко курить в постели сигары.
— Идут в зал, — сообщила Долли и тут же поправила саму себя, — нет, возвращаются.
Главный вестибюль отеля представлял собой огромный овальный зал с высоким позолоченным потолком, приглушенным светом и мраморными колоннами. Все здесь было исполинским, отчего люди, попав сюда, казались лилипутами.
Васко в задумчивости почесал нос.
— Передумали? Или, может, пытаются нас запутать?
— Думаю, они просто осторожничают.
— Значит, настал решающий момент.
Даже важнее, чем задержание перебежчика, была другая поставленная перед ними задача: выяснить, кому именно он собирался передать эмбрионы. Пока было ясно лишь одно: этот неизвестный является одним из участников конференции.
— Да, я тоже думаю, что близится развязка, — ровным голосом проговорила Долли.
Рик Дил, сжимая в руке сотовый телефон, нервно расхаживал вдоль канала с гондолами, не обращая внимания на витрины магазинов с выставленными в них дорогими вещами, к которым он всегда был равнодушен.
