— А ты нет?! — внезапно услышала я за спиной голос конунга.
Резко развернувшись, я увидела его перед собой. Он был наряжен, словно этот пир — какой-то праздник. На голове его блестел драгоценный венец, в руках он держал свиток.
Служанка тут же опустила голову и сложила скромно руки.
— Ингвальд, как ты… — для начала спросила я, подойдя ближе. Мне так хотелось его обнять, но я сдержалась.
— Замечательно! Совсем скоро ты станешь моей! — на его губах появилась легкая ухмылка.
Ингвальд обескуражил меня, не знала даже, что на это ответить. Ведь я предполагала, что он себя не очень хорошо чувствует после тинга. А он думает только об одном, как побыстрее снова уложить меня в постель.
— Я про вашу последнюю встречу с Кристин и….
— Почему это тебя так беспокоит, моя Незабудка? — подошел он ближе. — Главное, что я теперь окончательно разведен и свободен. По закону. Как это и полагается, чтобы жениться снова!
— Почему ты раньше не развелся с ней, до нашей ночи? — сама не знаю, зачем это спросила, но я была готова высказать ему, что у меня накопилось.
Ингвальд погладил рукой мое лицо.
— Потому что не успел. Начался священный праздник, нельзя в это время разводиться и жениться, только после, — его рука обхватила мою талию, и он прижал меня к себе.
— Но ты был тогда несвободен и не мог выбирать себе пару… — у меня перехвалило дыхание, когда я почувствовала его губы так близко от моих.
Он запустил руку в мои волосы, уставившись в глаза. Его томный взгляд с искоркой притягивал, как магический цветок. Нежно поцеловав, на мое удивление, тут же отпустил. Я не успела даже расслабиться и, вообще, предполагала, что он снова начнет приставать.
Отойдя ближе к двери, он протянул мне свиток:
— Жду тебя в зале! — он кинул на меня взгляд и вышел из покоев.
Я размотала свиток и увидела печать отцовского перстня. Судорожно прочитала содержимое и присела в кресло. Это было официальное разрешение моих родителей на брак с конунгом. Я еще раз посмотрела на число, когда они заключили этот договор. Это было за несколько дней до того, как начался летний пир Мидсумар. До того, как конунг меня обесчестил.
Получается, что в колдовскую ночь я уже была его официальной невестой. Мои родители дали свое согласие на брак, но меня об этом даже не оповестили. Я сжала свиток в руке. Ингвальд специально мне ничего не сказал про этот договор, потому что еще был женат на Кристин. Тогда так оно и есть, конунг развелся из-за меня.
— Госпожа, что с вами? — служанка подбежала ко мне и протянула платочек.
Я всучила ей скомканный свиток.
— Отнеси это в покои конунга! — вытерев слезы, я гордо встала.
— Да, госпожа! — служанка побежала выполнять мою просьбу.
Когда она вернулась, я привела себя в порядок, собралась внутренне, и мы пошли в зал.
Застолье было в самом разгаре. Под руководством Фриды служанки не успевали подавать кувшины с медовухой и подносы с едой. Эмма так и не появилась во дворце.
Я пошла к столу и хотела присесть рядом с отцом, поговорить с ним насчет договора о помолвке. Заодно и рассказать о том, что конунг меня обесчестил до свадьбы. Но Ингвальд, увидав меня, взял свой кубок и не дал пройти. Все за столом притихли, ожидая, что же сейчас будет. Должно быть, он ждал меня.
Конунг протянул мне руку и с довольной улыбкой громко произнес:
— Дорогие мои верные братья, здесь, за столом, с нами пирует мой будущий тесть, Вальдбранд из рода Одегаард, а это его дочь, моя невеста и будущая жена, Кэролайн Вальдбранддоттир!
Мой отец положил руку на грудь и, слегка привстав, поклонился конунгу. Все присутствующие благородные мужья начали стучать кубками по столу и выкрикивать сколь. Как положено, я улыбнулась, поклонившись, положила свою руку в его и присела рядом.
— Я прочитала договор, и когда ты собирался мне об этом рассказать? — прошипела я своему конунгу, чтобы только он услышал.
Ингвальд подвинул к нам только что принесенное блюдо, на котором лежала жареная утка с тушеными овощами. Теплые лепешки на широкой тарелке и большой кувшин со свежим элем. Все, как я люблю. Ингвальд хорошо постарался.
— Незабудка, все вопросы потом, когда будем наедине, — посмотрел он на заставленный стол и тарелки гостей.
Я продолжала улыбаться знатным мужам.
— Нет, хочу знать сейчас.
Но Ингвальд проигнорировал мои слова и обратился к отцу:
— Дорогой Вальдбранд, не будешь ли ты против, если мы устроим помолвку на этих выходных в охотничьих угодьях?
— Для меня это будет большая честь, Ингвальд! — согласился отец и поднял кубок, словно они сговорились с конунгом.
— Тебе настолько не терпится, что ты, не успел развестись, уже женишься? — сказала я Ингвальду и отпила из кубка.
— Почему нет, милая, мы молоды, я хочу поскорее сына, и ты мне его подаришь, — он слегка прижал меня к себе и поцеловал в висок, от него перло брагой.
— Я возлягу с тобой снова только после свадьбы! — сказала я ему в лицо, широко улыбаясь, и продолжила пить свой эль.
— Нет, моя милая! Когда состоится помолвка, и мне больше не потребуется разрешение твоего отца, — прошептал он мне в ухо.