На занятых рубежах 334-й гвардейский стрелковый полк находился до июня 1944 года. Полк укреплял оборону, но готовился к наступлению.
Журналы боевых действий. № документа: 62, Архив: ЦАМО, Фонд: 6908, Опись: 335021, Дело: 1 , Лист начала документа в деле: 1 Авторы документа: 334 гв. сп
23 июня 1944 года началась одна из крупнейших стратегических наступательных операций – Белорусская, операция «Багратион».
Подготовка к операции велась четыре месяца, в течение которых 120-я гвардейская стрелковая дивизия прочно удерживала важный плацдарм на реке Днепр.
24 июня 1944 года 334-й гвардейский стрелковый полк имел задачу: овладеть узлами сопротивления Веричев – Тихиничи и к исходу дня выйти в район Дубовье, Затишье.
Журналы боевых действий. Архив: ЦАМО, Фонд: 6908, Опись: 335021, Дело: 12, Лист начала документа в деле: 1 Авторы документа: 334 гв. сп
В самом начале Белорусского наступления, 24 июня 1944 года, мой отец был ранен. Это было второе боевое ранение отца.
В славную летопись 308-й стрелковой дивизии 339-го стрелкового полка и после переименования в 120-ю гвардейскую стрелковую дивизию 334-й гвардейский стрелковый полк частичка истории вписана моим отцом. За бои в составе 339-го стрелкового полка отец награждён орденом Красной звезды. В боях в составе 334-й гвардейского стрелкового полка был ранен.
Документ из домашнего архива
В детстве мы с братом часто просили отца: «Пап, расскажи про войну». Отец отказывался: «Я вам всё уже рассказывал», «Там нет ничего интересного». Но иногда начинал рассказывать, мы с братом, сидели затаив дыхание, слушали.
Однажды мы попросили отца рассказать, как его ранило. Отец говорил об этом как-то обыденно, без героизации своего поведения. Немцы начали стрелять. Стрелял снайпер. Пуля попала в плечо. Санитар перевязал рану. Пошёл в санчасть, затем в госпиталь. Там пробыл недолго. Ранение лёгкое. Направили в запасной полк, затем на фронт.
Первое ранение (13.01.1943) отца было лёгким. Пуля не задела кости или жизненно важные органы. Рассказывая о ранении, отец произнёс фразу, которую тогда, по детской наивности, я не понял. Отец сказал: «Мне повезло, меня ранило». Ранение в моем детском сознании ассоциировалось с болью, грязью и кровью. У меня невольно вырвалось: «Как повезло?». Отец помолчал и сказал: «А могли бы убить».
Такой ответ позволяет даже ребёнку понять и запомнить – пауза перед ответом – это воспоминание о грани между жизнью и смертью, по которой прошёл мой отец. Если бы пуля пролетела сантиметром левее, то ранение из категории «лёгкое» было бы ранением из категории ранения «несовместимого с жизнью».
Летом, когда мы пропадали на речке, иногда приходили искупаться родители. Я видел на левом плече отца след от ранения: размером с горошину от входного отверстия пули со стороны груди и зарубцевавшееся пятно диаметром 3-4 сантиметра со стороны спины – выходное отверстие пули.
Второе ранение отца (24.06.1944) было тяжёлым. Пуля попала в левую ногу в коленный сустав.
Отец рассказывал, что после того как санитары притащили его в медсанбат, к нему подошёл, наверное, врач, осмотрел, сказал:
«Давай ногу отрежу». Отец ему ответил: «Не дам». На что тот ему ответил: «Ну и подыхай». И больше к отцу не подходил.
Сегодня мне понятно, что в задачу этого военного врача входило как можно больше спасти людей. Врач понимал, что человек с отрезанной ногой, скорее всего, останется жить. Сколько протянет с разбитым коленным суставом – не известно. Гангрену никто не отменял.
Из медсанбата отца переправили в передвижной полевой госпиталь. Затем перевели в эвакогоспиталь.
Он оказался в руках великолепных хирургов. Ему сделали операцию. Отец рассказывал, что несколько, таких как он, раненых, положили на столы в операционной комнате. Вошли несколько человек в белых халатах. Среди них был старенький, старенький хирург, он был главным. Осмотрели всех по очереди. Главный хирург давал распоряжения и указания, как и где, резать. Затем наркоз и операция.
Отец говорил, что не знает, кто его оперировал, вряд ли это был тот старый хирург. По мнению отца, врач был слишком стар, чтобы самому делать операции. Благодарность военным медикам отец сохранял до конца своих дней. Они дважды спасли ему жизнь.
Операция прошла настолько удачно, что после выздоровления отец даже не хромал. Функция сустава сохранилась полностью. Лечиться после операции отца отправили в Грузию. Подлечили и направили в воинскую часть, расположенную в Армении на границе с Турцией.
Воевать пока отец не мог. Ходить и бегать после операции на суставе начал он не сразу. Нужен был реабилитационный период. Турция была в союзе с Германией. Война с этим государством не исключалась. Поэтому на границе с Турцией держали войска, состоявшие из боеспособных солдат, имевших опыт войны.
Сохранилась копия справки военно-медицинского архива о ранении отца. В справке указан характер ранения, степень повреждения, срок переосвидетельствования.
