Ему сделалось неуютно: жарко лицу от стыда и как-то по-тоскливому холодно внутри. Он стоял потрясённый тем, как легко она прозрела то, в чём ему не хотелось себе признаваться.
– Какими б они ни были, Киш, это ужасно.
Всё было кончено.
«Зачем, – успела пронестись мысль, – зачем, радость моя, ты это сделала?..»
– А с вами надо держать ухо востро, – невесело улыбнулся он, медля с тем, чтобы распрощаться с ней навсегда. – Это действительно ужасно… Ещё можно понять взбалмошных манифестантов: пусть они жаждут крови, но ведь они – негодуют против несправедливости… А у меня – просто исследовательский интерес и желание прославиться…
Он говорил это, глядя в потрясающе синее небо, чтобы не видеть глаза Варвары, и потому понятия не имел, почему она продолжает молчать. Ему оставалась только продолжать:
– А ещё это ужасная глупость: у такого саммита должна быть ТАКАЯ охрана, что даже намёка на инцидент не может быть. Надеяться, что произойдёт дефенестрация, настолько глупо, что не хочется себе в этом сознаваться. Поэтому, собственно, я и не сознавался… Вы правы… Что ж, приятно было познакомиться.
Он позволил себе ещё раз окинуть Варвару взглядом, потрепать её по плечу и, развернувшись, направился к чёрным кованым воротам. Уже на третьем шагу его захлестнуло одиночество, такое острое и внезапное – даже сопротивляться не было смысла. Киш смог лишь подбодрить себя полуироничной мыслью, что кладбище, как ни крути, – самое место для расставаний и утрат, и, пожалуй, ещё никогда он не расставался столь безупречно. Варвара при таком раскладе вполне заслуживала звания идеальной утраты…
– Киш!
Не оборачиваясь, он сделал ей ладонью «пока-пока!» и через несколько чрезвычайно долгих мгновений услышал за спиной дробный стук каблучков. В последний момент он развернулся, и Варвара налетела на него, уткнувшись ладонями в его грудь.
– Не может быть, Киш, чтобы вы вот так взяли и ушли, – выпалила она, запрокинув лицо и устремляя взгляд прямо в его глаза. – Это просто исключено. Вы не можете!
– Вот как? – не без гонора он сделал небольшой шаг назад. – Это почему же?
Задумавшись, Варвара на секунду опустила лицо в поиске волшебной формулы, с помощью которой могла бы удержать его, а затем решительно вскинула голову, встряхнув своими великолепными каштановыми волосами:
– Если за сегодня вы не наделаете больших глупостей, я пересплю с вами этой ночью!
Радостная волна взлетела к самому горлу, но уже через мгновенье случился отлив: кто бы мог предположить, что мечта так быстро покажет изнанку – да ещё такую, какую и не нафантазируешь.
– По правде говоря, – медленно произнёс он, – теперь с вами ложиться в постель даже как-то страшновато.
– А мне страшно – одной, – быстро призналась она. – Уже давно. И мы так славно гуляли…
Он видел: она специально раскрывается перед ним, чтобы он не чувствовал себя перед ней беззащитным.
– И я при вас плакала, – напомнила она про ещё не обсохшие события, – это ведь что-то да значит… Я не хотела делать вам больно, Киш. Вы же должны это понимать.
– Понимаю, – кивнул он. – Вообще-то, я думал, это вы не захотите больше со мной иметь дело.
– Тогда я была бы ужасной снобкой и ханжой, – отмахнулась Варвара, – а я не такая… Между прочим, могли бы и заметить!
Казалось бы, можно радоваться, что всё так легко разрешилось, но его продолжал грызть кладбищенский червь сомнения.
– Вы думаете, сможем делать вид, будто последней минуты в нашей жизни просто не было? – недоверчиво спросил он. – Боюсь, мы не сможем её забыть, даже если очень захотим.
– А мы и не хотим, – легко успокоила его она. – Просто нужно что-то придумать…
– Всего-то? – улыбнулся Киш. – И что бы такого придумать? Может, отмотаем время назад? Помните, в «Гарри Поттере и узнике Азкабана» у них была такая волшебная штука…
– Тсс! – Варвара приложила палец к губам и задумалась.
Звенела тишина. Киш смотрел на Варвару и думал, какой странный момент он сейчас переживает – ничего подобного в его жизни ещё не было, и трудно было даже определить, в чём необычность заключается. Наверное, в стремительных переходах от нежности к отчуждению и обратно, в контрастном сочетании любви и смерти, большого города и безмолвия, такой близкой и при этом едва знакомой Варвары, о которой он ещё вчера даже не подозревал, а сегодня так боялся потерять, и в чём-то ещё неуловимом, что невидимыми волнами плыло в воздухе…
– Придумала! – Варвара легонько стукнула себя ладошкой по лбу. – Мы же на кладбище! Здесь вы можете похоронить свои нехорошие ожидания! Сможете?
И он похоронил.
Стакан опустел. Киш открыл глаза и упёрся руками в подлокотники, чтобы подняться, но внимание скользнуло дальше – к окну, а точней, к надписи на стекле, которая уже тридцать секунд висела в нижней части стеклопакета. Окно – последняя разработка Kaleva («…не интересуются погодой – готовы к любой!») – предупреждало, что кто-то пытается заглянуть в квартиру с уровня тротуара. Ориентировочный цвет глаз – тёмно-карий.
