– «Можно ли тещу убить ватой? Да, если в нее завернуть утюг».
– «Почему петух поет всю жизнь? Потому, что у петуха много жен и ни одной тещи».
Кто-то умно высказывается на тему их будущей профессиональной жизни:
– Это же всеобъемлющее занятие! Искусство, наука, практика, а главное, – созидание и ничего кроме созидания!
Кто-то дружески насмехается:
– И вокруг бурные аплодисменты и лавровые венки. Или оливковые? Или все твои потуги твоего созидания – коту под хвост?
А кто-то праздно стоит, прислонившись к фанерным створкам шкафа.
Сидор-человек держал в руке стамеску. Он её недавно взял в долг у приятеля для неотлагательного ремонта мебели в доме будущей невесты. Но ту мебель уже кто-то успел починить и без него. Всегда найдётся таковой в необъятности происходящих событий. Одним словом, держал в руке совершенно никчёмную для себя вещь.
Ещё кто-то швырял маленьким перочинным ножичком в кухонную доску, висящую на стене. Тот непременно долетал туда плашмя, щелчкообразно ударялся об неё и падал на пол, иногда втыкаясь в половицу.
– Эдак, при случае, ты и во врага не попадёшь, – сказал тот, кто у фанерного шкафа. – Представь себе, будто там стоит супостат неразумный, готовый первым убить тебя. И этот вражина – я.
Вроде пошутил.
Сидор-человек ухмыльнулся.
– Ты враг-убийца? Неразумный супостат? – переспросил он. – Попробую сыграть оборонительную роль на опережение.
И Сидор-человек замахнулся на партнёра по роли. Никчёмную стамеску возвёл над собой. Ту, понапрасну одолженную, так и не пригодившуюся, поскольку неотлагательного ремонта не состоялось. Ну, тоже в шутку замахнулся, просто сымитировал бросок её, не выпуская ручки. Он крепко держал в кулаке деревяшку.
Стальная же часть инструмента, неплотно сидящая в деревянной ручке, ловко вылетела оттуда, из инородного продолжения, точно уже давно ждала удачного случая. Выскочила подобно ножичку из умелой руки, её метнувшей. И, проделав пол-оборота в воздухе, инструментальная железяка сделала дело. Освободившимся концом, бывшим тыльным, но весьма острым, стамеска вонзилась в многослойную фанеру шкафа до упора, то есть, до того места, где раньше упиралась в деревянную ручку, оставшуюся в кулаке Сидора-человека. Орудие сугубо столярное, да к тому же и никчёмное, превратившись в натуральное орудие убийства, воткнулось рядом с виском студента, играющего роль врага, пригвоздив прядь его волос, и зловеще задребезжав. Вышел вроде промах вовсе не предполагаемого броска.
А причиной таковой будто оплошки послужило независимое раскрытие форточки одновременно с полётом никчёмного стального предмета. Холодный воздух обдал человека, заставив чуть-чуть отвести голову в сторону. Иначе стамеска вошла бы ему точно в глаз…
Все молодые люди перестали заниматься забавами и, как один, устремили взгляды на торчащую из шкафа стамеску, ещё чуть заметно продолжающую вибрировать. Студент, добровольно принявший на себя облик чьего-то врага, и пригвождённый к шкафу за прядь волос, окостенел, мелко-мелко моргая. А Сидор-человек широкими зрачками уставился в то место, куда только что была вставлена стамеска, а теперь чернотой зияла дыра…
* * *
Сидор-ангел не отходил от Сидора-человека слишком далеко. Сейчас как раз парил за окном квартиры, где забавлялась молодёжь. И задел крылом форточку. Та открылась, и холодный воздух заставил человека, стоящего у шкафа, отвести голову от вонзённого рядом инструмента, предназначенного для обработки деревянных изделий, а также для не состоявшейся починки мебели то ли будущей, то ли уже потенциально бывшей невесты…
«Глаз да глаз нужен за ним. Уф-уф-уф, – проговорил Хранитель про себя, – спасать человека надо не только от сомнительного, хоть и не без любви, выбора невесты, сулящей сплошь одни неприятности. – Он прищурился, глядя за одномерный горизонт времени. – И ведь без проблеска радости во всей предполагаемой будущей супружеской жизни. Не только. – Он многозначительно похлопал веками глаз. – Много чего, даже почти незаметного, сулит опасность. Казалось бы, всякие мелочи, вроде стамески, тоже ведь могут выкинуть непоправимый по вредности трюк»…
А один из успешных и не в меру любопытствующих соплеменников Сидора-ангела с нетерпением ждал его возвращения на цеховое собрание, всё более и более отчётливо формулируя и группируя в уме вопросы к нему. Он переосмысливал старые проблемные размышления и выстраивал цепочки новых скользких недоумений.
– Необходимо назначить новое собрание, – произнёс ангел-обличитель с хрипотцой, обращаясь к Председательствующему.
Председательствующий потеребил пальцем правый подкрылок, ковырнул ногтем между верхними передними зубами и пошевелил головой в знак согласия, на греко-болгарский манер, то есть, влево-право.
ГЛАВА 7.
Воздух над Заливом, пока не испытывая напора скандинавского ветра, сам сгустился, точно с целью породить в себе ещё никому неведомый сонм чудовищ, и чтобы этот рой занимался неконтролируемым произволом по окрестностям…
