Малыш изготовился пересечь её и, по всем правилам, взглянул налево, чтобы убедить себя в отсутствии набегающего оттуда автомобильного полчища. И действительно, пришлось переждать, пока несколько их единиц не проехало, оставив за собой пустующую ленту асфальта. Одна из них, небольшой фургон-легковушка, даже остановилась перед пешеходом. Тот оценил вежливость водителя, недолго постоял и тронулся с места бегом. А прямо за остановившимся автомобилем возник откуда-то сбоку огромный грузовик. Вежливый водитель глянул туда и вместе со взглядом перевесил в ту сторону своё тело, держащее мешок с морковкой. Само по себе отворилось дверце, и мешок вывалился из кузова. Как оказалось, морковка предназначалась для продажи на импровизированном уличном рынке. И её обладатель уже начал было предварять сие мероприятие. Потому-то и остановил машину, да изготовился выйти из неё с мешком. Иначе говоря, вежливость тут оказалась не при чём. Скажем больше, его подстёгивали сугубо корыстные цели. Надо бы добавить, что и остановка автофургона оказалась не столько услугой, сколько наоборот, помехой для пешехода. Из-за неё не видно было иного транспорта, двигающегося параллельно ей. А ведь двигался. Двигался. ЗИС-151. И он вдруг резко стал, благодаря только что отремонтированным передним тормозам, но всё-таки успел подмять и переехать колесом пузатый мешок со всем его содержимым. Торможение было настолько сильным, что задок грузовика вместе с колёсами даже приподнялся и с шумом обвалился наземь. Мальчик лежал под бампером и вытаскивал ногу из-под шины, которая прищемила два пальца. Затем, совершенно не опасаясь прочих автомобилей, рванул поперёк дороги к воротам своего двора, пробежал по нему и затаился меж стопок кирпичей, заготовленных для замены местного благоустройства. Левое плечо издавало слабую, но жгучую боль из обширной ссадины в месте удара по нему бампером. Из-под синих ногтей ноги исходила боль почти невыносимая. Водитель грузовика с вовремя починенными передними тормозами кинулся, было, за ним, чтобы то ли отругать или даже надрать ему уши, а может быть, и обласкать да успокоить. Но догнать виновника дэтэпэ у него не вышло, поскольку бег малыша превосходил скорость олимпийского чемпиона. Привелось вернуться. Там стоял владелец мешка с морковкой, стреляя жалостливым взглядом на предмет, утративший коммерческую ценность, и вонзая укоризненный взгляд почему-то в роскошные кудри мужчины.
– Спасибо тебе за мешок, – сказал тот, – ведь именно он усилил торможение. Не выпал бы он из твоих рук, то конец мальчишке на сто процентов. И спасибо новым тормозам, – шофёр ЗИСа пнул ногой в колесо, – без них бы и твой мешок не помог.
Теперь несостоявшийся торговец взглянул с уважением на свою попранную тару как спасителя человеческой жизни.
– Однако скажи, сколько я должен за испорченную собственность? – мужчина, покачивая кудрявой головой, почёсывал шею за ухом.
– Нет-нет-нет! Нисколько. Что вы, что вы! – владелец морковки ощутил в себе осознанность участника в спасении ребёнка. – Что вы! Главное ведь, мальчишка цел. Хоть и убежал. Хе-хе.
И он оттащил мешок на тротуар. Затем открыл его и стал раздавать уцелевшие морковки случайным прохожим.
* * *
Ангел облегчённо вздохнул. «Успел-таки дверце открыть… а до того не упустил момента подсказать про новые колодки»…
ГЛАВА 4.
Человек, ожидающий погибели на дне лодчонки и приняв позу человеческого плода в чреве матери, готового вот-вот выйти прочь, глянул искоса на сугубо ненастное небо, ничуть не привлекательного для дальнейшего бытия. А затем его внутренний взор устремился за спину собственной жизни, и встретился с той, прошедшей, что всегда позади…
* * *
Хм. Подобный случай. Тоже посереди моря, то есть, далеко от берега, и опять же с лодочкой. Тогда, вдоволь натрудившись на поприще деятельного искусства, и оставив на берегу плоды тех трудов, выраженных в груде картинок, чертежей и письменных пояснений, человек вздумал покататься на лодочке.
Надо сказать, блистательно выполненная работа оказалась не принятой заказчиком. «Слишком дерзко, – сказал худсовет или научно-технический совет или просто советская власть. – И вообще это не наше. Чуждое нашему народу».
Чуждое. Человек забрал свои никчёмные труды и покинул учреждение заказчика. Можно и отдохнуть. Пока суд да дело. А дело, между тем, состоялось без него. Быстренько содеялось иное творение иными людьми, надёжными, знающими, что нужно народу. Иначе говоря, заменилось оно многократно апробированным типовым решением, то есть, в духе настоящего реализма, было подхвачено советом на ура, и волею властей вставлено в поток насущной жизни. И ладно.
Молодой человек, творец «ненашего», после необычных дел своих отдыхал на берегу моря. Одну недельку, вторую. Теперь и лодочку одолжил у знакомого местного сверстника. И налегал на вёсла, глядя только на небо.
Сейчас бы спрыгнуть с лодочки, да немного поплавать. Вода прямо-таки сама притягивала к себе. «Искупайся», – ласково гласила зеркальная поверхность моря многочисленными солнечными зайчиками.
