Незакрытых дел – нет полностью

As you know probably from the newspapers, the Zionist congress in Basel completed its session without reaching any final decisions. The main discussions were around the question: «What imperialism should the Zionist movement choose for its protector? The British or American?» The American sector in the congress is the most reactionary section of this jingoistic movement, and they had a majority. Now the Zionist activity will be operated on «American Orientation». The «progressive» parties, those who call themselves Marxists-Zionists, decided to move for Weizmann, who is for «British Orientation». The end results are: Weizmann’s proposals to go to London’s sponsored «round-table» for Palestine was defeated. The new «higher Zionist committee» prepares new proposals for Zionist activities in the future. Most of the delegates in the congress are for continuation of the «illegal» immigration into Palestine, and for new «settlement-movement» which actually means new Zionist strongholds in different places in Palestine.

In all this political games the C. P. stands as the only anti-imperialistic factor, and is confronted by very difficult tasks. We are very weak in Jerusalem. We have not entered at all into the working-class circle. Our comrades have not developed yet the spirit of public, social worker. I think that Jerusalem is particularly difficult for our party work. It is a town with «comportments», with a strange individualistic stamp on its people. Nevertheless I’ll work hard and do my best[48].

 В тот момент, когда летом 1947 года, бежав из разрушенной войной Палестины, где, как им обоим думалось, они не могли оставаться, Папаи и его красавица жена, его добыча, на которую мужчины оборачивались на улице, будто не верили своим глазам, вышли из пражского поезда на Восточном вокзале, молодой Папаи уже во второй раз сжег за собой все мосты. Они прибыли в Будапешт, этот город надежды, это «горнило будущего», и при этом понятия не имели, как им там преуспеть. Прыгнули очертя голову в зияющую пустоту. Семье пришлось проявить заботу, собрать денег, помочь с мебелью, но кое-кто из родственников смотрел на них как на предателей. Предателей Израиля. Странные люди, родня его жены. Папаи казался чужим в их среде и так чужим и остался, в их глазах он дважды предал еврейство. Он упорно боролся за то, чтобы доказать, что он настоящий мужчина, что он на многое способен, но после долгих лет борьбы единственным доказательством этого были четверо детей и красавица жена, все остальное – лишь имитация, жалкая подделка, пустая мимикрия.

* * *

Когда они с сыном вышли, держась за руки, из дома № 13 по Недерхол-гарденз, из достославных ворот Элм-три-хауз, и стали спускаться с холма, подгоняемые приятным холодком клонящегося к вечеру весеннего дня, Папаи тотчас же заговорил, а сын, хоть и слышал уже добрую часть этих историй, причем не раз, охотно слушал их снова.

– Знаешь, однажды твоя бабушка дала мне пинком под зад, я рассказывал? А знаешь за что?

– Пинком под зад?

– Ага, под зад. И еще она сломала мне об голову зонтик, когда я опозорил ее на открытом экзамене по математике в школе. Мы вышли из ворот гимназии, и она как начнет лупить меня зонтиком по голове! Ну, зонтик и сломался, а она заплакала. А потом мы вместе рассмеялись. А в тот раз у нас в гостиной сидели две дамы, две занудные старухи, собирали деньги в пользу «Керен Каемет»[49].