Увидел прямо над собой, растворённое в космос, окно. Всегда не спящая вселенная заметила, бросилась навстречу, и сам Викентий потянулся к звёздам, бесконечность надвинулась и человек перестал дышать. В последний момент испугался, зыбкое равновесие нарушилось, полёт в небеса вывернулся наизнанку, превращаясь в падение на грешную землю.
Земля становилась всё ближе, но падающий успевал замечать живущих на разных этажах, а какой-то толстяк спросил, высунувшись в форточку, 'Который час?'. Викентий посмотрел на часы, но стрелок не разглядел. Да и часов, кажется, не было - так, какая-то ерунда.
Боли не ощутил, упал в свежую нетвёрдую яму. Лежал, чувствуя на лице торопливые лапки неунывающих муравьёв. Стало стыдно за свою неподвижность, стыдно и страшновато. Сейчас придут неунывающие люди, не заметят лежащего на дне, и закопают несбывшегося Пушкина.
Яма была неглубокая, но песок осыпался, мешая выбраться. Когда это, наконец, удалось, увидел, что волшебная ночь по-прежнему происходит. Совсем рядом, смело прислонившись к нарисованным на стене калякам-малякам, сидел на корточках немолодой мужчина. Одет он был так, как обычно одеваются для походов за грибами, не хватало только корзинки. Пользуясь светом неспящего окна, делал вид, или в самом деле читал. Если бы не тлеющая сигарета, легко мог остаться незамеченным.
- Накопали ям, упасть негде, - сказал Викентий, чтобы что-то сказать.
- Это точно, - согласился незнакомец, пряча в большой карман сложенную вчетверо газету, - в ямокопательстве мы преуспели.
Викентий не нашёлся, что ответить, молчал и старик, разглядывая пыльные сапоги свои.
- Плохо у вас, неуютно. По всему городу окопы. Ты, от кого прячешься?
'От себя' - подумал Викеша, но вслух сказал:
- Ни от кого. Я из окна выпал. Видите, оно вон там, на пятом, возле дерева.
- С такой высоты, и живой. Повезло.
- Это у меня впервые.
- Из окна?
- Первый раз в жизни повезло. Или второй.
- Редко, да метко. Я даже удивлён.
Растворилось окно первого этажа, явился растрёпанный очкарик с кларнетом. Приложил инструмент к губам, собираясь извлечь ноты, но ничего не произошло. Обиделся, недобро глянул на случайных зрителей, закрыл окно. Смотрел на улицу через стекло, шевелил губами, что-то объясняя невидимому собеседнику.
- Плохо у вас в городе, - повторил старик, и выразил своё отношение к происходящему ненормативной лексикой.
- Вы что! - испугался Викентий, - день только начинается. Может быть, именно сегодня всё изменится.
- Мы рождены, чтоб сказку сделать пылью! - упрямился старик и выругался ещё, но как-то лениво, без прежней злости.
Окно на первом снова отворилось, давешний музыкальный человек продирижировал невидимым оркестром, а на лице его без труда читалось, что, слышная только ему, музыка прозвучала не так, как хотелось. Молча, смотрели друг на друга.
- Дайте огня, - попросил мужчина, обращаясь к жильцу первого этажа.
Растрёпанная голова пропала и скоро появилась снова. Дрожащая рука протянула спички. Мужчина достал сигарету, не торопясь закурил, выпустил облако дыма:
- Не берите в себя столько грусти, оставьте что-нибудь и для нас.
- Не стоит, - подтвердил Викентий, но сказанному не поверил.
И ушёл от странных людей этих в одинокое скитание по Земле, искать потерянное, навёрстывать упущенное, писать никому не нужные стихи, плакать от луны.
Когда утром следующего дня вернулся, в его комнате кто-то жил.
