Смесь сердито зашипела, запузырилась и подалась через край. То, что оказалось в стакане, внешне было похоже на молочный коктейль, какие готовят в кафе "Мороженое", но и только. Я сделал один глоток и тут же понял, что пить
- Я этого пить не буду, - заявил я. - И вам не советую. Мы еще не в армии. Давайте лучше боржоми попьем.
Но Майк с Володенькой некоторое время не сдавались. Володеньке некуда было деваться, сам предложил, а Майку хотелось любой ценой добыть хоть грамм бодрости духа, и они выпили не то по три четверти стакана, не то по полстакана. Расплевались. Затем мы дружно допили остатки боржоми, сели на лавочку и взгрустнули.
- А вроде, как и полегчало, - сказал Майк.
- Блажен, кто верует, - заметил я.
- Нет, натурально полегчало! Володенька, а тебе?
- Да нет... - сказал Володенька, прислушиваясь к организму. - Вроде, нет. Хотя, может быть, и да...
Как странен человек!
Я вдруг с удивлением обнаружил, что скучаю по нашему сараю. Прямо как по родному дому!
И дернуло меня потащить всех в город У.! Как хорошо в поселке имени Ж.! Уютный сарай, теплые бушлаты. Милые родственники. Магазин один. Все понятно. Закрыт - значит закрыт. Понедельник - значит выходной...
Ночевать, нас, конечно, пустили. Устроили на сеновале. У Майка ночью, видимо, открылись какие-то экстра способности, потому что он узрел мой призрак, шатающийся по сеновалу. Утром он снова стал нормальным человеком и долго меня уверял, что это был я в натуре, и у меня, вероятно, был приступ сомнамбулизма. А я его уверял, что нигде ночью не шатался и в какой позе уснул, в такой и проснулся. Кто из нас был прав, так и осталось загадкой...
* * *
6. Когда мы проснулись, был уже вторник...
... Равенство и братство.
Когда мы проснулись, был уже вторник. А вторник - он и в Африке не понедельник.
Сели мы, бодрые и веселые, в автобусик в шесть часов тридцать минут утра и приехали на нем в поселок имени товарища Ж..
Новый день был многообещающим. После обеда должны были приехать Плоткин С. и Толик, если они, конечно, не передумали. С ними должна была приехать дочь родственников, которую те ждали в день нашего приезда. Кроме того, вечером нам предстояло выступать на местной танцплощадке, и за это т.Пин обещал нам что-то такое заплатить.
Мы сходили в клуб, благополучно получили мою сумку с трешкой и ... Нетрудно догадаться, где мы очутились через десять минут.
О, да! Вторник - это вам не понедельник с поморином!
Заодно выяснилось, что в магазине принимают бутылки. Любые и без очереди. Через это мы поимели небольшую сумму, которая охотно потратилась тут же, не отходя от кассы.
В общем, взбодрились мы. Заодно провели, выражаясь поэтически, производственное совещание.
Слушали и постановили: по случаю приезда товарищей устроить традиционный банкет. За их счет.
Когда говорили про банкет, я вдруг заметил, что нет во мне былого энтузиазма, и радости новизны тоже нет. И у собрания я не заметил ни того, ни другого, ни былого энтузиазма, ни радости новизны. Да, не те мы стали, не те, что были прежде.
Как сурово обходится с нами жизнь! Как она не любит слабых и не щадит бестолковых! Как она капризна и прекрасна! Как она нахальна и удивительна! И все это - выражаясь поэтически!
Совещание затянулось. Мы уже сделались настолько бодры, что это могло быть заметно со стороны. Но это никого не волновало, ни нас, ни тех, кому это могло быть заметно...
Отчего-то нам сделалось грустно. Это была бодрая грусть. Или нет, это была грустная бодрость.
Вот едут Плоткин С. и Толик. Комнатные растения! Они и не знают, что мы прожили здесь большую и трудную жизнь. Такую большую и трудную, что теперь нам грустно, несмотря на бодрость, но, несмотря на грусть, мы все же бодры.
Самое тяжкое мы уже отстрадали. И за себя и за того парня, как сказал поэт, у которого что-то случилось с памятью. Товарищи наши едут в обжитое гнездо. Да и дочь родственников с ними. Стало быть, сегодня вечером наступит мир, будут уничтожены границы государств, и наступит равенство и братство...
1. Мы сидели на берегу, на нашей лавочке и смотрели на речку...
...Впервые за всю историю человеческой цивилизации.
Мы сидели на берегу, на нашей лавочке и смотрели на речку. Поодаль стояла группа родственников и вглядывалась в горизонт в ожидании паруса.