— Да что и всегда! Бродит тут! Всплывает, как говно в проруби! Вот и сегодня ночью. Я приехала от родственников ночным рейсом. Гляжу, света нет, темнота кругом, вхожу в подъезд, и так вся напрягшись. Зажигаю спичку, а мне навстречу он, Гари твой Потир, провалиться бы ему! Да тут этот самый, ну мобильник или дебильник, как там вы его зовете, у него в руках как заиграет! Тьфу! Думала, богу душу отдам прямо на площадке. А он зыркнул на меня, как ненормальный, и двухвосткой нырнул за дверь. Ох, приедет Маша, нажалуюсь ей на тебя. Безобразие какое! Молодежь пошла! Ни стыда, ни совести. Ты, Денька, эту срамоту прекращай. Взяла моду мужиков к себе водить! Здесь порядочные люди живут. Не проходной двор!
Я, как обычно, заверила, что это было в последний раз, и торопливо выпорхнула из подъезда, опасаясь, что Пешка нагадит на чужой коврик. Интересно, куда Алик выходил ночью? Неужели бегал в свое дупло за каким-нибудь составом, чтобы и впрямь сдобрить мой завтрак? Наверняка это было после того, как он отказался от затеи придушить меня подушкой. Но и здесь его план провалился! Соседка видела его входящим в квартиру, и останься там на утро труп, то сразу бы позвонила в милицию. Неужели я еще жива? Обломись, паучья морда! Сейчас вернусь и пошлю тебе благодарственное сообщение с теплыми откликами о заботе и вкусном завтраке! Скисни с утра!
Я гуляла с Пешкой и Лизаветой больше часа, пока не начал накрапывать мелкий дождь. Вернувшись домой, поискала мобильник и вспомнила, что оставила его в ванной. Я была удивлена, обрадована и озадачена увиденным. Мне пришло три смс от Либры. Дважды она мне звонила, когда я была у Верки. Позже прислала странное сообщение с просьбой перезвонить. Вначале я приняла это за протянутую руку примирения. Но когда прочла второе и третье, меня наполнило тревогой: «Денька, перезвони. Нужно поговорить». «Где ты? Прошу, позвони, я должна с тобой увидеться!» Было и голосовое сообщение, прослушав которое, я начала спешно перезванивать Либре. Но на звонки она так и не ответила.
Схватив сумку, ключи и телефон, я, ничего перед собой не видя, выскочила из дома. Пока неслась к остановке, в голове звучал тихий, испуганный голос. «Я в квартире бабушки. То, что я должна сказать, очень важно!».
Распроклятого автобуса все не было. Такси и попутки нагло игнорировали мои отчаянные взмахи руки. Минут через двадцать я плюнула и отправилась пешком. Либра была напугана. Только в отчаянии она могла переступить через свои обиды.
Сердце у меня колотилось так, что казалось, треснут ребра. Я предчувствовала беду. Прокручивая в памяти рубленые фразы, понимала, что голос Либры становился все холоднее, дальше, глуше, словно она уплывала вдаль. Я попусту стремилась ее догнать.
Увидев дом, где жила когда-то бабка Либры, я уже не могла сдерживаться и побежала, не обращая внимания на оглядывающихся людей. Забежав на второй этаж, едва не снеся перила, резко остановилась и позвонила в дверь. Следом постучала, а потом жала на пуговицу звонка с секундным интервалом, попутно слушая гудки в телефоне.
— Эй, девушка! Вы чего шумите? — возмутился спустившийся на площадку старик, когда я в отчаянии била кулаком в дверь. — Что еще за безобразие такое?
— Где найти слесаря?
— А что?
— Нужно ломать дверь! Там моя подруга! С ней что-то случилось! Позовите кого-нибудь! Если с ней, не дай бог…
Старик перекрестился и бросился вверх по лестнице. Следом спустился вместе с внуком, довольно объемистым субъектом, заверившим, что он не в ответе за сломанную дверь. Одним махом он укротил хлипкий замок, и мы оба ворвались в прихожую.
— Либра! — крикнула я, заглянув в зал, тонувший во мраке опущенных штор. — Либра! Ты здесь?!
В спальне и на кухне ее тоже не было, и я уже готова была обрадоваться. Но тут увидела в прихожей почерневшую и оплавившуюся розетку. От нее тянулся шнур, заведенный под дверь ванной комнаты. На полу валялся фен, а рядом с ним лежала на сыром кафеле Либра. Напоминающий пень юноша подхватил меня под руку, когда я едва не рухнула. Я вырвалась и опустилась на колени рядом с моей Русалкой, откинула с ее лица мокрые волосы и завопила, чтобы дед с внуком звонили в «Скорую». Тех как ветром сдуло.
Я смотрела на скрючившиеся пальцы Либры, впившиеся жемчужными ногтями в пол. На съехавшие бусины, оплетшие волосы, на сережки. На… Черт возьми! Под ее плечом, скрытая наполовину, лежала «Незапертая Дверь». Я протянула дрожащую руку и ухватила книгу, вытащив и инстинктивно толкнув ее в сумку.
Мне показалось, что «скорая» ехала целый час. Вернувшийся старик причитал и качал головой. Его внук, убедившись, что Либра жива, исключительно потому, что та была теплой и мягкой, пошел встречать врачей. Я взяла ее за правую руку, неосознанно расправляя пальцы. На ее ладони был красноватый отпечаток, будто она изо всех сил сжимала в кулаке какой-то предмет. Но куда он делся?
Боже, о чем я думаю! Моя подруга, моя роковая Клеопатра, створка нашего триптиха лежит без сознания в таком состоянии, а я…
