Всем приходится подстраиваться под перемены. И особенно охотно, если новизна обещает халяву. Неудивительно, что с появлением в мире магии некоторые наёмники захотели резко переквалифицироваться — магическим жезлом-то всяко махать легче, чем старым добрым мечом. Или так может показаться на первый взгляд. Ибо противники тоже могут предпочесть честной стали что-то посерьёзнее. И тогда только и останется возносить хвалу неумелому отрядному повару, давшему повод своевременно укрыться за кустами.
Незавидна судьба рядового мага — дали волшебный жезл, и крутись, как хочешь. Определенно, не стоило честному наемнику пытаться лезть в волшебники, меч в руках как-то привычнее. При том, враг в худшем случае сможет тебя зарезать, а не спалить чародейским пламенем с сотни метров, когда ты его ещё и заприметить не успел.
За почти дюжину лет службы самым разным правителям, от мелкопоместных дворян до императорской армии, и участие во множестве сражений, как междоусобных стычках, так и захватнических походах, никогда ещё не доводилось Трэвису терять весь свой отряд за неполные три минуты.
Вот прятаться в канаве за кустами, пока отряды победителей рыщут вокруг в поисках дезертиров и недобитых врагов — доводилось неоднократно. Впрочем, как и самому искать уцелевших противников по лесам и канавам — лениво и невнимательно искать, честно говоря. В конце концов, кому охота напороться на меч беглеца, сражающегося за свою жизнь с отчаянием загнанной в угол крысы? А ведь с таких даже взять нечего, не бегут с поля боя, прихватив с собой мешок трофеев. На то, что на этот раз его враги мыслят сходным образом и уповал Трэвис, поплотнее вжимаясь в размокшую после дождя землю.
Наёмник раздраженно поправил висящий на поясе магический жезл, впившийся навершием в ногу. Проклятая побрякушка, всё из-за неё! Насколько лучше было раньше, без всякой магии… Сам Трэвис магом себя вовсе не считал и никаких таинственных сил в себе никогда не замечал — а в чародейский отряд подался, рассчитывая на более сытный харч и богатую долю трофеев. И как выяснилось, не он один, была в отряде парочка его давних знакомых, да и ещё несколько раньше виденных лиц — или просто того же типа, явственно бандитского вида, на волшебников похожих, как свинья на апельсин. Тем не менее, на тренировках все исправно применяли магические жезлы, лихо сжигая молодой кустарник. Ну, так, куст сдачи не даст, не то, что колдун вражеский. На безопасность понадеялись бывшие наемники и головорезы — мол, в рубке на мечах и голову снести могут, а магией-то мы их быстренько, издали… Только вот не подумали, что могут и их быстренько издали поджарить — а может и подумали, да рукой махнули, авось пронесёт.
Пронесло только Трэвиса — в буквальном смысле, за ближайшими кустами. Зато штаны не запачкал с перепугу, увидев, как боевые товарищи превращаются в обугленные головешки, не говоря уж о том, что избежал их участи. А то, что приходится отсиживаться теперь там же, где присел, так в жизни у наёмников бывают и похуже моменты.
Если бы Трэвис верил в каких-нибудь богов, то непременно помолился бы им о своем спасении. Он не слишком-то боялся смерти, те, кто очень дорожат своей жизнью, предпочитают оставаться дома, пахать поле, а самое дальнее путешествие совершают на ближайшую городскую ярмарку раз в году, после чего целый год рассказывают о своих приключениях. Бывалый наемник привык быть на волосок от смерти и ценит жизнь не дороже месячного жалования. Но одно дело пасть в равном бою от честной стали в руках такого же головореза как сам, а совсем другое попасть в руки непонятных существ, бродивших сейчас среди останков уничтоженного отряда Трэвиса.
Наёмник почти не сомневался, что устрашающий облик врага — всего лишь доспехи. Но то, как легко они двигались в полном боевом облачении, в подобном которому рыцари обычно и на коня без посторонней помощи взобраться не могли, заставляло мысли склоняться к нечеловеческой природе недругов. Если же демонические морды и чешуйки на теле все-таки были лишь искусной гравировкой, то ковал эти доспехи истинный мастер, художник своего ремесла, при том, трудился, должно быть, не один год, учитывая их количество. Трэвис и сам не отказался бы от такого доспеха — лёгкого, прочного и красивого, хотя и мрачной, пугающей красотой.
— Воздух! Поберегись! — внезапно закричал один из демонов, задрав морду к небесам.
— Отходим! — тут же рявкнул другой, чей шлем — или все же голова? — был украшен алым плюмажем — или гривой?
Трэвис поначалу принюхался, не поняв в чём дело. Может, какие-то ядовитые испарения? Или что не так с воздухом? Но ничего нового не почувствовал, все та же знакомая и ставшая уже привычной вонь. Наконец, он поднял голову, и от увиденного все же зашептал первые строки единственной известной ему молитвы.
Ангелы парили в небесах, раскинув белоснежные крылья и посылая огненные лучи вслед удирающим исчадиям преисподней. Бежали демоны огромными прыжками, что в очередной раз убеждало в их нечеловеческой природе.
— В монастырь уйти, что ли, — пробормотал Трэвис.
Он поднялся в полный рост и следил за полетом своих белокрылых спасителей. Вскоре они тоже заметили его и стали снижаться. Когда они приземлились и Трэвис смог их разглядеть, то молиться перестал и раздраженно сплюнул.
