Теперь нам показывали, как два боксёра колотят друг друга до потери сознания… как убийца в костюме клоуна бросается с кухонным ножом на беззащитную женщину…
– Это же ужастик! – не выдержал я. – Там всё выдумано!
– Тсс! – шикнула Айла.
После этого начались спортивные новости. Нам показали, как десятки жури носятся по воздуху и визжат, передавая друг другу сусвут.
– Что сделали с папой?! – воскликнул я, нажимая на паузу, и стал отматывать назад.
– Ты ему писал? – спросила Айла и пошла к столу за своим планшетом.
– Дважды. И ему, и маме. Они не отвечают.
Я нашёл момент, когда показывали папу, и снова просмотрел его. Во второй раз папина травма показалась мне ещё страшнее, и внутри у меня всё сжалось.
– Где мой планшет? – спросила Айла.
– На столе.
– Его тут нет.
– Да вот же…
Я оглянулся и показал на стол, вот только… на нём ничего не было.
– Ой…
– Что такое?
– Марф его стянула.
– Что?!
Следующие полчаса прошли кошмарно. Мы орали друг на друга, пересматривали мрачные новости по телевизору и отчаянно строчили сообщения родителям. Паника нарастала. Наконец мама ответила, и мы чуточку успокоились:
Папа в порядке, извините, не могла ответить, скоро вернёмся, люблю, мама.
Они вернулись минут через двадцать вместе с Лини. Голова у папы была забинтована, плечо тоже. И даже так он выглядел в сто раз хуже, чем по телевизору.
– Вшё в похядке, – прошлёпал он распухшими губами. – Не так уш и бойно.
Хотя ему явно было очень-очень больно.
– Со временем действие яда пройдёт, – успокоил нас Лини. – Думаю, к завтрашнему утру вы полностью восстановитесь.
– Что случилось? – спросили мы с Айлой.
– Папу зачислили в мусорную команду крикков, но их начальник-жури ненавидит людей.
– Начальник будет заменён, – обещал Лини. – Этот инцидент не повторится.
– По телевизору всё выглядело так, будто папу арестовали, – сказал я.
Мама кивнула.
– Так и есть. Начальник заявил, что «человек на него напал», но за папу заступились крикки. А можно мне посмотреть ту программу? – попросила она, покосившись на телевизор.
– Не стоит, – посоветовал Лини. – Это только пробудит в вас негативные эмоции.
Мама его не послушалась. Мы все сели на диван и включили новости. Если честно, Лини был прав. Я пересматривал их уже раз пятый, и с каждым разом становилось всё обиднее и грустнее.
– Последнее видео вообще неправда, – пожаловался я Лини. – Это сцена из фильма, а не реальность!
– Что такое фильм? – спросил он.
– Видео для развлечения, выдуманная история. Его смотрят, чтобы скоротать время. На самом деле ту женщину не убили. Она просто играла роль.
Лини посмотрел на меня своими большими фасеточными глазами.
– Людям нравится смотреть, как их сородичи умирают, проливая кровь? Вы считаете, что это весело?
Да, звучало и правда сомнительно.
– Лини, – произнесла мама своим самым спокойным, но при этом умоляющим голосом, – в новостях не рассказывают всей правды. Даже о том, что произошло сегодня! Калил ни в чём не виноват. Это начальник на него напал! А рядом с местом моей работы меня поджидала толпа протестующих. Они выкрикивали жестокие, кошмарные вещи и плевались в меня ядом. Почему это не показывают по телевизору?
– Исполнительный отдел считает безответственным демонстрировать публике сцены несогласия, – ответил Лини. – Это вызывает эмоции.
– Да что за!.. – вспылила Айла, но мама её одёрнула.
– Пожалуйста, тише.
