- Я хочу, что бы мои волосы не были оранжевыми, - говорю я, убирая непослушные пряди от моего лица.
- Ты должна купить его, - говорит Анжела.
- Но я не иду на выпускной, - повторяю я.
- Ты должна пойти на выпускной, только так ты сможешь надеть это платье, - говорит Венди.
- Безусловно, - соглашается Анжела.
- Ты так красива, - говорит мама, и затем, к моему полнейшему шоку, она роется в своей сумке в поисках ткани, чтобы вытереть глаза. Потом она говорит:
- Я покупаю его. Если ты не пойдешь на выпускной в этом году, то сможешь надеть его в следующем. Ты действительно прекрасна, Клара. Оно делает твои глаза этого потрясающего василькового цвета.
Нет смысла, что-то доказывать им. Так что через пятнадцать минут мы выходим из магазина, с платьем в моих руках. После мы разошлись: разделяй и властвуй, как называет это моя мама. Анжела и я останавливаемся возле отдела бижутерии, мама и Венди направились в сторону обуви, так как нет ничего на небе и на земле, что мама бы любила так, как новую обувь. Мы договорились, встреться через час у входа в торговый центр. У меня было странное настроение. Это нелепо, что Анжела и Венди собираются пойти на бал, а единственное, что мы до сих пор купили в этой поездке – платье для меня, а я не иду. Так же раздражало то, что я не могу носить серьги, потому что обычное прокалывание ушей не работает, они заживают слишком быстро. Я знаю, что не хочу обычные серьги. Я хочу что-то свисающее и драматичное, для танца, на который я не собираюсь. Неожиданно я начинаю чувствовать тошноту и головокружение, так что мы с Анжелой останавливаемся возле «Претзел Тайм» [35], чтобы купить крендельки с корицей, надеясь, что немного еды в моем желудке поможет. Торговый центр был переполнен, и негде было сесть, поэтому мы ели свои крендельки, прислонившись к стене, наблюдая за потоком людей, входящих и выходящих из «Барнс Нобль» [36].
- Ты сердишься на меня?
- Что? Нет.
- Ты не сказала мне и двух слов после завтрака.
- Ну, ты не должна была говорить про ангельскую материю, помнишь? Ты обещала.
- Прости, - говорит она.
- Просто настроение упало на отметку четыре из-за мамы, ладно? Ты глазела на нее, задавая все время вопросы.
- Разве я смотрела? - она краснеет.
- Ты похожа на куклу Кьюпи [37].
- Прости, - говорит она снова. – Она единственный демидиус, которого я когда-либо встречала. Я хочу знать какая она.
- Я сказала тебе. Она состоит из одной части тридцати-с-чем-то-летнего хиппи, одной части ангельского существа и одной части своенравной старушки.
- Я не вижу части старушки.
- Поверь мне, она есть. А ты состоишь из одной части сумасшедшего подростка, одной части ангельского существа и одной части частного детектива.
Она улыбается.
- Я стараюсь вести себя соответственно.
И тут я заметила его, человека, смотрящий на меня из дверей «GNC» [38]. Он высокий, с темными волосами, стянутыми в хвост. Одет в потертые джинсы и коричневое замшевое пальто, которое было ему большим. Из-за проходящих мимо людей, которые кишат в торговом центре, я бы не заметила его, за исключением того, как пристально он на нас смотрел.
- Анжела, - говорю я слабо, а мой крендель тем временем падает на пол.
Волна страшной печали накрывает меня. Я должна бороться, чтобы не поддаться течению внезапно усилившихся эмоций. Мои руки сжимаются в кулаки, ногти больно впиваются в ладони. Я начинаю плакать.
- Эй, в чём дело, Клара? - говорит Анжела. – Я клянусь, я буду хорошо себя вести.
Я пытаюсь ответить. Я пытаюсь пробиться через скорбь, что бы сформировать слова. Слезы текут по моему лицу.
- Тот человек, - шепчу я.
Она следит за моим взглядом. Потом она всасывает воздух в горло и смотрит в сторону.
- Идем, - говорит она, - Давай найдем твою маму.
Она кладет свою руку мне на плечо и быстро ведёт меня по коридору. Мы врезаемся в людей, идем напролом через семьи и группы подростков. Она оглядывается назад.
- Он идет за нами?
Я не могу говорить громче, чем шепотом. Я чувствую, что изо всех сил пытаюсь сохранять свою голову в луже темной, ледяной воды, продрогшая до костей, уставая от каждого своего шага. Это слишком. Я хочу сесть, и пусть эта чернота возьмет меня.
- Я не вижу его, - говорит Анжела.
Затем, подобно ответу на молитву, мы находим мою маму. Она и Венди выходят из «Payless», обе несут сумки с покупками.
- Эй, вы обе, - говорит мама.
Но тут она замечает наши лица.
- Что произошло?
- Можем ли мы с вами поговорить минутку?
Анжела хватает руку мамы и тянет ее от Венди, которая выглядит смущенной и несколько обиженной, когда мы уходим.
- Там человек, - шепчет она, - Он смотрел на нас, и Клара просто… она просто…
- Он такой грустный,- заканчиваю я.
- Где? - требует мама.
- Позади нас, - говорит Анжел, - Я потеряла его след, но он определённо где-то там.
Мама застегивает молнию своей толстовки и натягивает капюшон, что бы покрыть голову. Она идёт к Венди и пытается улыбнуться.
- Все в порядке? - спрашивает Венди.
- Клара плохо себя чувствует, - говорит мама, - Мы должны уехать.
Это не ложь. Я едва могу переставлять ноги, когда мы быстро идем через торговый центр.
