— Я была тыквоголовой много раз. Они также меня назвали «Маленькой сироткой Анни»[18], как популярную героиню стихотворения. И Maggot[19]. Я ненавидела Maggot.
Это трудно для меня, представить ее ребенком и тем более, что ее дразнили. Это заставляет немного (совсем незначительно) чувствовать себя лучше из-за того, что меня называют Бозо.
— Хорошо, что еще у тебя есть?
— Давай посмотрим. Морковка. Это тоже распространенно.
— Кто-то уже называет меня так, — допускаю я.
— О… Пеппи Длинный Чулок.
— О, да ладно, — смеюсь я. — Выкладывай, спичка!
И мы обе начинаем истерически смеяться, и Джеффри, появившийся в дверях, пристально на нас смотря.
— Мне жаль, — говорит мама, продолжая дико хихикать. — Мы не разбудили тебя?
— Нет. У меня борьба. — Он идет мимо нас к холодильнику, достает пакет апельсинового сока, наливает его себе в стакан и выпивает за три глотка, присаживаясь за кухонный стол, пока мы пытаемся успокоиться.
Ничего не могу с собой поделать. Я поворачиваюсь к маме.
— Являешься ли ты членом семьи Уизли? — спрашиваю я.
— Отличная мысль. Имбирный орех, — отвечает она.
— Что это такое? Но ты, у тебя безусловно воспаление.
И мы опять словно пара гиен.
— Вам вдвоем необходимо серьезно рассмотреть вопрос о сокращении кофеина. Не забудь, Клара, ты везешь меня на занятия через двенадцать минут, — говорит Джеффри.
— Понятно, брат.
Он идет наверх. Наш смех наконец-то затихает. Я потираю глаза. Мои бока болят.
— Ты как из камня, знаешь? — говорю я маме.
— Это было весело, — говорит она. — Прошло слишком много времени с тех пор, как я так смеялась.
Она замолкает.
— Что тебе нравится в Кристиане? — спрашивает она небрежно, словно это незначительно. — Я знаю, он очень горяч, и у он похож на героя, но что тебе в нем нравится? Ты никогда не рассказывала мне об этом.
Я чувствую, что краснею.
— Я не знаю, — неуклюже пожимаю плечами. — Он — большая тайна, и я это чувствую, словно это моя работа, и мне предстоит разгадать ее. Даже его футболка сегодня была как код.
Там сказано «Какой твой знак?» и под ним черный брилиант, синий квадрат и зеленый круг. Я понятия не имею, что это может означать.
— Хм, — говорит мама. — Это таинственно.
Она умчалась в свой кабинет на несколько минут и вернулась с улыбкой, неся распечатанные страницы.
Моя столетняя мать лучше всех справляется с гуглом.
— Лыжи, — торжественно объявляет она. — Символы размещаются в начале трасс для обозначения сложности склона. Черный брилиант — трудная, синий квадрат — средняя, зеленый круг, предположительно, — легкая. Он лыжник.
— Лыжник? — говорю я. — Видишь? Я даже не знаю, кто он. Я имею в виду, знаю, что он левша, что он носит «Obsession» и что он рисует каракули в своей тетради, когда ему скучно в классе. Но я не знаю его. И он не знает меня.
— Это изменится, — говорит она.
— Изменится? Должна ли я узнать его. Или просто спасти? Я постоянно себя спрашиваю, почему? Почему он? Я имею в виду, и другие люди умирают в лесных пожарах. Может и не так уж и много, но несколько каждый год. Я уверена. Так почему же меня послали сюда, чтобы спасти его? И что если у меня не получится? Что произойдет?
— Клара, послушай меня. — Мама наклоняется вперед и берет мою руку в свою. Ее глаза больше не блестят. Такие темные, что кажутся почти фиолетовыми.
— Ты не отправишься на задание, которое тебе не по силам. Ты должна найти эту силу внутри себя и усовершенствовать ее. Ты была создана для этой цели. И Кристиан не какой-то случайный мальчик, которого ты должна спасти. Есть очень важная причина.
— Ты думаешь, что Кристиан может быть также важен как президент, или ему нужно лекарство от рака?
Она улыбнулась.
— Он очень важен, — говорит она. — Также как и ты.
Я действительно хочу верить ей.
В воскресенье мы поехали в Титон-Виледж — большой горнолыжный курорт, расположенный в нескольких милях от Джексона. Джеффри дремал на заднем сидении. Мама выглядела усталой, возможно, от слишком частой работы по ночам и избытка серьезных разговоров с дочерью ранним утром.
— Мы сворачиваем до того, как проезжаем Вилсон, правильно? — спросила она, поворачивая руль и прищуриваясь, будто солнце, проникающее через лобовое стекло, делало больно ее глазам.
— Да, на шоссе 380, направо.
— На шоссе 390, — сказал Джеффри, все еще не открывая глаз.
Мама потерла переносицу, моргнула несколько раз и вцепилась руками в руль.
— Да что с тобой сегодня? — спросила я.
— Болит голова. Проект для работы, там все идет не так, как я планировала.
— Ты слишком много работаешь. Что за проект?
Она осторожно повернула на шоссе 390.
— Куда дальше? — спросила она.
Я сверилась с распечатанными указаниями «MapQuest»[20].
— Просто едем вперед около пяти миль, пока курорт не покажется где-то слева. Мы не сможем его пропустить.
