Неземная полностью

— Звучит как план. — Надеюсь, не случиться, ну я не знаю, никаких лесных пожаров, прежде чем он вернется сюда. Может случиться или нет? Огня там не будет, если он там, верно? Разве можно упустить свою цель, потому что объект не хочет сотрудничать?

— Пока, Клара, — говорит Кристиан. Он кивает Такеру и идет обратно к своему «Аваланш», который просто кричит о жизни и делает «Блубелл» еще более старым и потертым. Я машу, когда оба грузовика выезжают и исчезают в лесу, оставив меня буквально в облаке пыли. Вздыхаю, и думаю о том, что прощание Кристиана казалось таким окончательным.

Через несколько дней я помогаю Анжеле собирать сумки в Италию, где она поводит каждое лето с семьей своей мамы.

— Думай об этом, как о тайм-ауте, — говорит Анжела, когда я хандрила в ее спальне.

— Тайм-аут? Знаешь, мне уже не два.

— Время для размышлений. Время, чтобы научиться летать, окончательно добиться триумфа и выяснить о других интересных вещах, которые ты умеешь делать.

Я вздыхаю и бросаю пару носков в ее чемодан.

— Я не люблю тебя, Анж. Я не могу делать те же вещи, что и ты.

— Ты не знаешь, что ты можешь делать, — говорит она как ни в чем ни бывало. — Ты не будешь знать, пока не попробуешь.

Я меняю тему, поднимая черную шелковую ночную сорочку, которая лежит вместе с остальными вещами.

— Что это? — спрашиваю я, глядя на нее.

Она выхватывает ткань из моих рук и кладет на дно чемодана. Ее лицо ничего не выражает.

— Есть сексуальный итальянский мальчик, о котором ты мне не рассказывала? — спрашиваю я.

Она не отвечает, но ее бледные щеки розовеют.

Я задыхаюсь.

— Все-таки существует сексуальный итальянский мальчик, про которого я не знаю!

— Мне надо сегодня лечь пораньше. Завтра будет долгий рейс.

— Джованни. Альберто. Марчелло, — говорю я все итальянские имена, которые я могу придумать и смотрю на ее реакцию.

— Заткнись.

— Твоя мама знает?

— Нет, — она хватает меня за руку и стаскивает с кровати. — И ты ей не скажешь, не так ли? Она будет волноваться.

— Почему я должна рассказать твоей маме? Мы ведь с ней не так близко общаемся.

Это большое дело. Обычно Анжела много говорит, когда дело доходит до мальчиков, но ничего серьезного. Но сейчас… я представляю ее с темноволосым итальянским мальчиком, рука об руку на узкой улице Рима, целующимися под арками, и сразу же начинаю ревновать.

— Только не надо, ладно, — она сжимает мою ладонь. — Обещай мне, что никому не расскажешь.

— Обещаю, — говорю я. Думаю, она слегка мелодраматична.

Она отказывается что-либо о нем говорить, закрыв свой рот сильнее, чем моллюск захлопывает свою раковину. Я помогла упаковать ей остальные вещи. Анжела вылетает завтра ранним утром из Айдахо-Фолс первым рейсом в такой безбожный час, что мне придется попрощаться с ней сегодня. В дверях театра мы крепко обнялись.

— Я буду скучать по тебе больше всего, — говорю я ей.

— Не волнуйся, — говорит она. — Я вернусь быстрее, чем ты думаешь и привезу с собой тонны новой информации для обсуждения.

— Хорошо.

— Держись, — говорит она, имитируя удары по руке. — И научись летать.

— Я научусь, — просопела я.

Это будет очень одинокое лето.

Следующим вечером я направилась после обеда в национальный парк «Гранд-Титон»[53]. Я припарковала машину около озера «Дженни»[54]. Это маленькое тихое озеро в окружении деревьев и гор, возвышающихся над ним. Какое-то время я стою на берегу, смотря на заходящее солнце, прежде чем оно опустилось за горизонт. Я смотрю на белого пеликана скользящего над водной гладью. Он ныряет в воду и всплывает с рыбой. Это красиво.

Когда стемнело, я начала свой поход.

Невероятно тихо. Словно никого нет на свете. Я стараюсь расслабиться и дышать глубоко холодным воздухом соснового бора, позволяя ему заполнить меня. Хочу, чтобы все в моей жизни пропало, и я могла просто насладиться силой моих мышц, пока поднимаюсь. Я иду все выше и выше, за линию деревьев, ближе к небу, попутно высматривая хорошее место, чтобы остановиться. Я нахожу обрыв на склоне горы, где отпала земля. Карта называет это место «Источником Вдохновения». Думаю, это отличное место для моего эксперимента.

Я забираюсь на обрыв и смотрю вниз. Очень высоко. Я вижу, как озеро отражает луну.

— Я сделаю это, — шепчу я. Я вытягиваю руки, вызываю и выпрямляю крылья, после чего вновь смотрю вниз. Большая ошибка.

Но я собираюсь лететь, даже если это убьет меня. Я должна уметь летать. Я видела это в видении.

— Я должна стать легче, — говорю я, потирая руки. — Ничего трудного. Просто легче.

Делаю еще один глубокий вздох и думаю о пеликане, которого видела над озером, о том, как воздух просто несет его. Я расправляю крылья.

И прыгаю.