Телевизор, расположенный на противоположной стене, крикливо рекламировал какой-то стиральный порошок. На большом цветном экране типа З-Д какая-то женщина критически разглядывала полотенце из синтетического меха выдры, заявляя, что подобная вещь не имеет права находиться в ее ванной. Затем камера показала внутренность ванной, захватив одновременно и надпись на стене. Она была сделана тем самым знакомым почерком и гласила:
Но всего один человек смотрел на экран телевизора, расположенного в большом конференц-зале. Джо одиноко стоял в пустой комнате. Все остальные члены группы исчезли.
Он задумался, где они могут быть, и проживет ли он достаточно долго, чтобы их найти. Судя по всему, это было маловероятно.
Не мешает ли тебе запах пота?
Обезвоживающий аэрозоль или
мыло “УБИК” избавят тебя от
опасений и позволяет вернуться туда
где происходят интересные вещи.
Действует десять дней. Безопасен при
употреблении по инструкции
в рамках личной гигиены.
— А теперь, — сказал диктор, — вернемся к передаче новостей, которую ведет Джим Хантер.
На экране появилось гладко выбритое лицо журналиста.
— Глен Ранситер вновь оказался сегодня в своем родном городе. Однако это было безрадостное возвращение. Корпорация Ранситера, пожалуй, наиболее известная из всех предохранительных организаций, которые находятся на Земле, пережила вчера трагический удар. Во время террористического акта, который имел место в тайном промышленном центре, укрытом под поверхностью Луны, Глен Ранситер был смертельно ранен и умер, прежде чем тело его было помещено в холодильник. Тело Глена Ранситера было перевезено в Мораторий Любимых Собратьев в Цюрихе, где, несмотря на все усилия, не удалось вернуть его в состояние полужизни. Ввиду бессмысленности дальнейших попыток, тело было перевезено в Де-Мойн, где будет выставлено для обозрения в Предпохоронном Доме Истинного Пастыря.
Телевизионная камера показала старый деревянный, окрашенный в белый цвет дом, вокруг которого собралась большая толпа.
“Интересно, кто решил перевезти его в Де-Мойн?” — подумал Джо.
— Это печальное решение, — продолжал голос диктора, — в результате которого начался последний период жизни Глена Ранситера — тот, который мы теперь видим — было принято его женой. Миссис Элла Ранситер, находящаяся ныне в холодильнике (в котором должен был оказаться и ее муж), была приведена в сознание и проинформирована о трагическом происшествии. Узнав сегодня утром о состоянии своего мужа, она распорядилась прекратить бесплодные попытки вернуть его в состояние полужизни. — На экране появилась фотография Эллы, сделанная еще при жизни. — Погруженные в траур работники Корпорации Ранситера собрались в часовне Предпохоронного Дома Истинного Пастыря.
На экране была видна теперь крыша дома и стоящая на нем ракета, из нее выходила группа мужчин и женщин. Их остановил прогнутый репортером микрофон.
— Скажите, сэр, — зазвучал типично журналистский голос репортера, — работая для Глена Ранситера, вы и ваши коллеги имели возможность узнать его поближе? Узнать не как шефа, а как человека?
Дон Денни, щуря глаза, как ослепленная светом сова, заговорил в протянутый микрофон:
— Все мы знали Глена Ранситера как человека. Как хорошего человека и гражданина, которому можно было доверять. Говоря так, я выражаю мнение и своих коллег.
— Мистер Денни, здесь все коллеги — точнее, бывшие коллеги — мистера Ранситера?
— Здесь многие из нас, — ответил Дон Денни. — Мистер Лен Ниггелман, председатель Объединения Предохранительных Организаций, обратился к нам еще. в Нью-Йорке, сказав, что слышал о смерти Глена Ранситера. Он информировал нас, что тело умершего находится в дороге в Де-Мойн, и заявил, что мы должны сюда приехать. Мы согласились с ним и, в результате, оказались здесь с помощью его корабля. Вот этого, — Денни указал на ракету, из которой вышел он сам и остальные члены группы. — Он любезно известил нас, что местом пребывания мистера Ранситера является уже не мориторий в Цюрихе, а здешний предпохоронный дом. Однако здесь нет некоторых из нас, поскольку их не было тогда в нашей нью-йоркской конторе. Я имею в виду наших инерциалов — Ала Хэммонда, Венди Райт, и мистера Чипа, специалиста по измерению поля. Их местопребывание нам неизвестно, но, может быть…
— Да, — сказал репортер. — Может быть, они увидят эту телепрограмму, передаваемую по спутникам во все города Земли, и явятся в Де-Мойн, чтобы принять участие в этой грустной церемонии. Я уверен — полагаю, вы тоже, — что именно этого хотели бы от них мистер Ранситер и его жена. А теперь я передаю слово Джиму Хантеру в студии “Теледневника”.
Вновь появившись на экране, Джим Хантер сказал:
