— Брент? — спросил, подняв брови, работник в хлопчатобумажных брюках. — Ты имеешь в виду его “Дженни”? Этому самолету более 20 лет. Он не долетит даже до Филадельфии.
— Тогда, может, Макги?
— Но он сейчас в Ньюарке.
— В таком случае — Сэнди Джесперсен. Его “кюртисс-райт” способен долететь до штата Айова. Раньше или позже. — Он повернулся к Джо. — Идите к ангару номер три и поищите красно-белый биплан марки “кюртисс”. Вы найдете там низенького толстого человека, который будет возиться с ним. Если он не отвезет вас, никто другой с нашего аэродрома не возьмется за это. Разве что вы подождете до завтра, пока не вернется Макги со своим трехмоторным “фоккером”.
— Спасибо, — сказал Джо и вышел из здания. Быстрым шагом он направился к ангару номер три, уже издалека видя красно-белый самолет.
“По крайней мере, совершу это путешествие не на ДН — учебном самолете времен последней войны, — подумал он и тут же задал себе вопрос: — Откуда я знаю, что “Дженни” — это прозвище самолета ДН? Боже, — думал он, — в моем мозгу появляются эквиваленты разных понятий этого периода. Ничего удивительного, что я смог вести “ла салле”; я всерьез начинаю психически приспосабливаться к этому времени”.
Рыжий низенький толстый мужчина протирал промасленной тряпкой колеса своего биплана. Заметив приближающегося Джо, он встал.
— Мистер Джесперсен? — спросил Джо.
— Точно. — Мужчина разглядывал его, явно заинтригованный его костюмом, который не прошел регрессивного преобразования. — Чем могу служить?
Джо объяснил, чего хочет.
— Вы хотите дать машину “ла салле”, новую “ла салле”, за перелет до Де-Мойна? — Джесперсен задумался. — Точнее, туда и обратно, ведь я должен буду вернуться. О’кей, я посмотрю эту машину. Но ничего не обещаю.
Они вышли на стоянку.
— Что-то я не вижу здесь никакой “ла салле” 1939 года, — подозрительно сказал Джесперсен.
И он был прав. “Ла салле” исчезла. Вместо нее Джо увидел маленький “форд” с брезентовым верхом. Машина была очень старой, как ему показалось, 1929 года. И почти ничего не стоила — он видел это по лицу Джесперсена.
Ситуация стала явно безнадежной. Он никогда не доберется до Де-Мойна. А это, — утверждал в своем рекламном ролике Ранси-тер, — означало смерть, такую же, как у Венди Райт и Ала.
Теперь это только вопрос времени.
“Лучше умереть иначе”, — подумал он. Потом вспомнил об “Убике”, открыл дверцу “форда” и сел за руль.
На сиденье рядом с ним лежала бутылка, которую он получил по почте. Он взял ее в руки…
…и увидел нечто, что, в сущности, его не удивило. Бутылка, так же как и машина, отступила во времени. Теперь это была плоская, лишенная швов, фляжка — такие бутылки отливали — в деревянных формах. Действительно, она была очень старой: пробка из мягкой жести казалась сделанной вручную, как пробки, производившиеся в конце XIX века. Изменилась и этикетка: подняв бутылку, он прочел ртпечатанные на ней слова:
Дальше что-то было написано мелкими буквами, ему пришлось прищуриться, чтобы прочесть.
“Это Ранситер, — понял он. — Он продолжает играть с нами, как кошка с мышью. Подталкивает нас к существованию еще какое-то время. Старается максимально оттянуть наш конец. Бог знает, почему. Может быть, Ранситера забавляют наши страдания? Но ведь это не в его стиле, это совсем непохоже на Глена Ранситера, которого я знал”.
И все же он отложил в сторону бутылку эликсира “Убик”, раздумал принимать его, и начал прикидывать, что это за “другой способ”, о котором упомянул Ранситер.
Примененный согласно инструкции,
“УБИК” обеспечивает глубокий сон
без чувства тяжести на следующее
утро. Ты проснешься свежий, готовый
сразиться со всеми проблемами,
которые тебя ждут. Не увеличивать
рекомендованную дозу.
— Что это за бутылка у вас в руках? — спросил Джесперсен странным голосом, заглядывая в машину. — Можно взглянуть на нее?
Джо Чип молча подал пилоту плоскую бутылку эликсира “Убик”.
— Мне говорила об этом моя бабка, — сказал Джесперсен, поднимая бутылку и разглядывая ее на свет. — Где вы ее взяли?
— Я унаследовал ее, — сказал Джо.
