– Не сомневаюсь, вы были бы царицей бала в этом наряде, – сказал он, улыбаясь, – и уверен, там не было бы более красивой женщины, но сегодня я надеялся увидеть вас в особом платье, которое идет вам, как ни одно другое.
Маргарита рассеянно улыбнулась, удивляясь.
– Какое же это?
– Новое бархатное. Вы забыли его? Оно доставлено из Парижа только на прошлой неделе.
Она смутилась, вспомнив о роскошном парижском наряде.
– Я совсем забыла о нем! Ты действительно считаешь, что то платье идет мне больше, чем это?
– Безусловно. Вы выбрали тот оттенок синего под ваши сапфиры.
– Да-да, конечно! – Маргарита взглянула на тех, кто, как статуи, стояли в холле и не могли отвести от нее глаз. – Но я надену бархатное платье в следующий раз. Все уже выходят…
– Софи и Арман еще не приехали, – возразил Себастьен тем же спокойным голосом. – Я хотел бы, чтобы все выпили по бокалу вина перед отъездом. Луиза вызовет вашу горничную, – он незаметным жестом подал сестре знак и предложил матери руку, чтобы проводить назад в ее комнату, – и когда вы будете готовы, вместе с Клодин мы отправимся в моей карете.
Они скрылись из виду, пока Себастьен продолжал говорить, словно не случилось ничего удивительного. Луиза, пунцовая от едва сдерживаемого гнева и смущения, пробормотала месье Бертье что-то об очаровательной забывчивости матери и направилась отыскивать небрежную горничную, которой можно было уже начинать паковать чемоданы.
Месье Бертье, смущенный не меньше Луизы, неловко откашлялся.
– Чудесный вечер для бала, не так ли? – Он вытащил носовой платок и осторожно вытер лоб. – Прекрасная погода. Может, только немного душновато.
Филипп и Розелла первыми отправились в путь, и он заговорил с ней о странном поведении Маргариты.
– Однажды Луиза рассказала мне, что несколько лет назад с мадам де Луимонт случился нервный припадок. На мой взгляд, она так полностью и не оправилась, хотя Луиза считает, будто ее мать притворяется больной, чтобы заставить всех подчиняться своим капризам. Должен признать, Себастьен точно знает, как лучше управлять ею.
– Маргарита обожает сына. Думаю, его отъезд в свадебное путешествие, случившийся слишком быстро после моего неожиданного появления в замке, ухудшил состояние бедняжки. Кажется, она не чувствует себя в безопасности, когда Себастьена нет поблизости.
– Ты имеешь ввиду, что он стал ее опорой после смерти мужа? – Филипп понимающе кивнул. Потом его внимание привлекло мерцание разноцветных огоньков. – Мы почти приехали!
Стояла великолепная звездная ночь. Музыка не утихала до рассвета. Гостям предлагали шампанское со льдом и всевозможные деликатесы. Все съехались туда. У Розеллы оказалось много поклонников, но Филипп заранее вписал свое имя в ее бальную книжечку на все танцы после полуночи. Два раза Розелла танцевала с Себастьеном. Он не прижимал ее к себе, как в день свадьбы, держась на подобающем расстоянии, но его глаза не отрывались от лица партнерши. Среди водоворота кружащихся пар Себастьен снова сказал, что любит ее и не будет молчать, несмотря на то, что она запретила ему говорить о любви.
Клодин, скрытая от посторонних глаз в нише за рядами цветов, наблюдала за ними и увидела то же, что и в день своей свадьбы. На мгновение ей показалось, что сердце разорвется от невыносимой боли, когда она вдруг поняла: они любят друг друга, ее обожаемый муж и дорогая подруга. Клодин не испытала ни гнева, ни ревности, ни ненависти, потому что столь низкие эмоции были чужды ей, однако ее сердце замерло от безысходной тоски. Сжавшись в комок, Клодин сидела рядом с Маргаритой, которая притопывала в такт музыке и улыбалась, глядя на сына и обмахиваясь веером из страусиных перьев.
Клодин даже удивилась, что способна думать с абсолютной ясностью после сделанного открытия. Она знала, что не сможет перестать любить Себастьена, точно так же, как и Розеллу, которая была так добра к ней. У них роман? В голове Клодин что-то странно щелкнуло, будто сломался какой-то механизм. Она сомневалась, что они любовники. Видимо, это делало их муки не менее ужасными, чем ее. Клодин стало жалко их. У нее есть хотя бы надежда и вера, за которые она ухватилась как за соломинку: она жена Себастьена, и он не может покинуть ее. Это давало малюсенький, хрупкий шанс. Может, со временем их брак снова станет настоящим. Она должна верить в это, или сойдет с ума, как и себялюбивая, властная свекровь.
Когда Себастьен вернулся в ложу, передав Розеллу Филиппу, Клодин попросила отвезти ее домой. Через несколько минут они уехали вместе с Маргаритой, и никто не заметил их исчезновения.
Последний вальс звучал уже на рассвете. Филипп и Розелла кружились, окруженные сотнями пар, которые протанцевали всю ночь. На поклон кавалера Розелла ответила последним глубоким реверансом и, держась за руки и улыбаясь друг другу, они отправились к ожидавшей их карете.