Венеция не стала переодеваться, а сразу же прошла в гостиную, где, как сообщил ей Риббл, мистер Хендред пребывал в компании ее милости и миссис Скорриер. Войдя туда, она задержалась на пороге с раскрасневшимися от ветра щеками, хлыстом в одной руке и шлейфом костюма, наброшенным на другую. Когда мистер Хендред поднялся с кресла у камина и направился к ней, Венеция отпустила юбку, отбросила хлыст и двинулась ему навстречу, протянув руки.
— Какой приятный сюрприз, дорогой сэр! — воскликнула она. — Я так рада вас видеть! Впрочем, это не помешает мне разбранить вас! Мы в Йоркшире считаем себя оскорбленными, когда наши гости отправляют слуг и лошадей в таверну!
Прежде чем он успел ответить, вмешалась миссис Скорриер:
— Разве я не говорила, сэр, что мисс Лэнион будет вас ругать? Но вам следует знать, дорогая мисс Лэнион, что во многих поместьях, куда больших, чем это, недавно стало правилом принимать у себя не более одного слуги гостя и вовсе не принимать лошадей.
— Это не соответствует нашим северным представлениям о гостеприимстве, — отозвалась Венеция. — Но скажите, сэр, что привело вас в Андершо? Надеюсь, на сей раз вы погостите у нас как следует, а не отбудете в спешке, прежде чем мы успеем осознать, что вы приехали!
Суровые черты мистера Хендреда смягчила улыбка.
— Вам известно, моя дорогая Венеция, — ответил он сухим, педантичным голосом, — что я не настолько располагаю своим временем, как мне бы хотелось. Цель моего визита касается вас, и я надеюсь вскоре сообщить ее вам.
Венеция была удивлена, но так как мистер Хендред был ее главным опекуном, то решила, что он приехал обсудить с ней какой-то деловой вопрос.
— Если вы собираетесь сообщить, — улыбнулась она, — что мое состояние исчезло благодаря происходящему в таинственном месте, именуемом «биржа», подождите, пока я принесу нюхательную соль!
Мистер Хендред снова улыбнулся, но едва заметно, так как подобное предположение было слишком чудовищным, чтобы служить предметом для шуток. Миссис Скорриер вновь вмешалась в разговор:
— Вам не стоит долго держать мисс Лэнион в напряжении, тем более что у вас такая чудесная новость! Не бойтесь, мисс Лэнион! Ручаюсь, что цель приезда вашего дяди скорее приведет вас в восторг, чем в ужас!
К тому времени Венеции стали ясны два обстоятельства. Судя по исключительной любезности миссис Скорриер, она была хорошо знакома с социальным и финансовым положением мистера Хендреда и решила произвести на него благоприятное впечатление, а судя по холодному взгляду, которым были вознаграждены ее усилия, мистер Хендред испытывал к ней сильную неприязнь. Венеция решила увести его, пока он не дал ей резкую отповедь, поэтому она пригласила дядю пройти с ней в столовую, чтобы обсудить кое-какие дела. Миссис Скорриер отнеслась к этому на удивление благосклонно, объяснив свое поведение дочери, как только они остались одни, что доход мистера Хендреда, по слухам, составляет двадцать тысяч фунтов в год.
Шарлотта изумленно выпучила глаза, ибо внешность мистера Хендреда не свидетельствовала о подобном богатстве. Если бы не индивидуальность, присущая любому, даже самому простому костюму от Уэстона, он мог бы сойти за респектабельного, но весьма скромного адвоката. Это был худощавый человек ниже среднего роста, с тонкими ногами, редкими седыми волосами и резкими чертами лица, наделенными всеми признаками хронической диспепсии. Он всегда аккуратно одевался, но, так как ему были чужды любые формы щегольства и расточительности, не носил никаких драгоценностей, кроме перстня с печаткой и скромной золотой булавки в складках галстука, никаких ярких жилетов и длинных манжет, и, какое-то время одеваясь у Штульца, сразу же перешел к Уэстону после того, как мистер Штульц оказался настолько неразумен, что прислал ему новый сюртук, украшенный пуговицами с рисунком по последней моде и вдвое большими, чем казалось подобающим мистеру Хендреду.
Несмотря на нелюбовь к крайностям моды, мистер Хендред принадлежал к самому высшему обществу, ибо, помимо всех преимуществ, даваемых огромным состоянием, он обладал такими связями, что в его присутствии не следовало делать уничижительные замечания о ком-либо из знати, так как он вполне мог оказаться его близким знакомым. Мистер Хендред был членом парламента и мировым судьей, а коль скоро его деловые способности сочетались со стойким чувством долга, его имя приходило в голову каждому, нуждавшемуся в поверенном или душеприказчике.
В хозяйстве мистер Хендред не терпел никаких лишних трат, и, хотя платил шестьдесят фунтов в год повару-французу и никогда не путешествовал с наемными кучерами, супруга даже не пыталась убедить его нанять больше слуг, чем ему казалось необходимым. Помимо особняка на Кэвендиш-сквер, у него было большое поместье в Беркшире и два поменьше в других местах, но, в отличие от пятого герцога Девонширского, который круглый год держал не менее десяти домов, полностью укомплектованных прислугой, в жилищах мистера Хендреда всегда царил полный порядок при минимальном количестве слуг.
