Вот, гад! Наступил на больную мозоль! Шутить по этому поводу совсем не хотелось. Да и не моглось. Впечатлений – выше крыши, и они совсем не приятные. Я поджала губы и отвернулась. Тогда Тэваз преградил дорогу моей лошадке, тем самым остановив её и меня, и, смотря мне прямо в глаза, сказал совершенно серьёзно:
– Ещё никогда ни один человек не рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня и мне помочь! Ты делаешь это на протяжении всего нашего знакомства. Спасибо тебе!
– Ты тоже мне здорово помогаешь, – вернула я долг. – Вот только понять не могу, зачем им понадобилось на тебя нападать? – объехала его коня и двинулась дальше.
– Трактирщик сказал, что эта группа – местные разбойники. В основном они промышляют грабежом караванов торговцев. А иногда и ловят таких, как я, одиночек-оборотней, продавая их в рабство. Держали в страхе всю округу, так что мы с тобой оказали всем местным жителям большую услугу, разобравшись с этой падалью.
– Что ж нам тогда никто не помог, раз они всех так достали?
– Их боялись. А уж кто бы вчера вышел победителем, поначалу никто и не сомневался.
– Тэваз, ты есть хочешь? – переключилась я на другую тему, ковыряясь в своей сумке.– У нас тут ещё пара пирожков завалялась.
В этот день нам встретились два посёлка подряд. Если в первый я, как и прежде, входила одна, договорившись с оборотнем о последующей встрече за селом, то на подъезде ко второму решила плюнуть на все предубеждения местных жителей против оборотней, тем более, что дело шло к вечеру, и найти нормальный ночлег. Семейная пара, у двора которых мы остановились попросить воды для лошадей, показалась мне довольно симпатичной. Вокруг них бегала детвора, да в таком количестве, что я засомневалась – все ли дети их? Доставая несколько мелких монет, чтобы отблагодарить людей за воду, рискнула:
– Может, и нам с другом по кружке молока да куску мяса дадите? – и тут же заменила мелкие монеты одной золотой.
Нас накормили, даже не побоявшись впустить Тэваза в дом. Впечатлённая успехом, я выложила перед хозяевами на стол ещё одну золотую монету:
– Может, и переночевать пустите?
Мужчина с женщиной переглянулись, потом попеременно переводили взгляды с монеты на моего спутника, не решаясь сказать ни да, ни нет. Тогда я решила сделать «ход конём» и достала ещё один такой же золотой. Это возымело эффект.
– Я вас в свой старый дом пущу, – скоренько подобрав монеты, поспешила схватить удачу за хвост женщина. Она заметалась по дому, собирая нам постель и полотенца, затем повела нас к дому, стоящему неподалёку от того, где проживала с семьёй.
Этот дом начинался предбанником, затем шла огромная кухня с огромной же печью, так напоминающей мне старые русские избы. За кухней располагалась такая же по размеру комната. Вся небогатая деревенская мебель тут была в наличии: и стол, и стулья, и кровати. Застилая нам постели, хозяйка щебетала о своей трудной и, до недавних пор, не слишком счастливой жизни:
– Тут я раньше с первым мужем жила. Замуж-то по малолетству скоро выскочила, да только не долго радовалась – муж пил, бил, а детишки – кожный год по одному, уж думала, что после младшенького не встану более. А прошлого лета Марлын покойный, муж мой первый, напился сильно, да и упал пьяный в колодец. Вытащить – вытащили, да только не откачивать, а хоронить пришлось. Думала, по миру с детьми пойду, мал-то ещё сиську сосёт, куда ж мне на поле да за остальными глядеть, кормить. Так, Хаврон меня к себе позвал, – его жена лет пять, как сбежала, – тут она глянула украдкой на Тэваза, – с оборотнем каким-то. С тех пор и не знает о ней никто. А у Хаврона на шее тоже трое детишек осталось. Так мы и стали жить. И мне так боле нравится, уж совсем не такого склада мужик, как первый мой был.
Показав нам, где колодец да миски в сараях, женщина поспешила домой. Тэваз вылил на себя несколько вёдер с колодца, да растёр водой тело, а я по старинке – в мисочке мылась. Мы с ним ещё немного посидели на крылечке, наслаждаясь покоем и деревенскими краевидами. Вдоль дворов бегали дети, и мне подумалось, глядя на подпёршего спиной косяк прохода парня, как здорово было бы вот так сидеть с ним возле своего дома по вечерам, наблюдая, как копошатся рядом наши дети… И сразу встрепенулась, отгоняя от себя это наваждение. О чём я думаю? Это невозможно! Я так же, как и Тэваз, не хочу становиться матерью тех ужасных чудовищ, что гнались за нами с Ит-Тевы.
Отругав себя мысленно за ненужную сейчас романтику, отправилась спать, пожелав Тэвазу спокойной ночи.
– И ты идёшь? – спросила, увидев, как он подхватился на ноги.
– Нет, мне перекинуться надо. Я за деревню пройдусь. Не жди меня, – ложись спать.
– Зачем тебе перекидываться? У нас, вроде, есть еда, и в охоте сейчас нет нужды.
– Помяли меня сильно прошлым вечером. Хоть ран и нет, но для синяков и ушибов один оборот – лучшее лекарство.
