– Ну, и что же вы сказали? – осведомилась она.
– Я сказал: «Вы очень красивы, мисс Брук, и могли сойти к нам прямо с Олимпа, так что боги, которых вы оставили одних, наверняка будут скучать по вас».
Титания рассмеялась.
– Неудивительно, что я ничего не поняла. Благодарю вас за комплимент, но, поскольку мы, к несчастью, собираемся не на Олимп, то я хочу выучить как можно больше фраз на вашем языке.
– Очень хорошо, – ответил шталмейстер. – Назначим время для наших уроков?
– Разумеется, и я предлагаю, если вам это удобно, начать в одиннадцать часов утра, каким бы бурным ни оказалось море.
По лицу шталмейстера Титания поняла: он уверен, что она не появится на палубе, пока они будут пересекать Бискайский залив, и понадеялась, что сама не понадобится Софи в это время.
Когда же она вошла в каюту Софи, чтобы узнать, не требуется ли кузине чего-либо от нее, та резко поинтересовалась:
– Где ты была, Титания, и почему это ты не ухаживаешь за мной?
– Прости. Я смотрела, как корабль выходит из порта.
– Что ж, раз мама настояла на том, что Марта сначала распакует ее сундуки, ты можешь начать с моих, пока Марта не освободится.
Титания, не сказав ни слова, принялась разбирать дорожный несессер Софи. Но про себя она подумала, что Софи хотя бы ради приличия могла добавить «пожалуйста».
А уж слово «спасибо» кузина не употребляла никогда, что бы Титания для нее ни делала.
– Если и есть на свете что-либо, что я ненавижу более всего, – продолжала тем временем Софи, – так это плавание по морю. Я знаю, что со мной приключится приступ морской болезни, и потому чем раньше я прилягу, тем лучше.
И хотя Титания заверила ее, что в Ла-Манше шторма не будет, Софи настояла на том, чтобы лечь в постель.
– Я намерена оставаться здесь, – высокомерно заявила она, – вплоть до самого момента нашего прибытия, и спорить со мной бесполезно. Более того, у меня нет ни малейшего желания разговаривать с этими уродливыми старухами, которых прислали, дабы они составили мне компанию.
– Они – твои фрейлины, – предостерегла кузину Титания, – и могут обидеться, если ты откажешься общаться с ними.
– Ну и пусть. Как только я выйду замуж за Фридриха, они станут делать то, что я им скажу. В конце концов, будучи кронпринцем, он имеет очень большой вес в Велидосе.
– А как насчет короля? – осведомилась Титания.
Задавая этот вопрос, она вдруг подумала, что до сих пор о нем почти не вспоминали. Она знала, разумеется, что его зовут Алексиусом и что он приходится старшим братом Фридриху, который собирался жениться на Софи.
Но ни дядя, ни тетка ни словом не обмолвились о короле, что казалось Титании довольно странным.
Впрочем, она сказала себе, что ее любопытство сможет удовлетворить шталмейстер. Уж он-то, по крайней мере, выглядел вполне дружелюбно.
И если никто не помешает их занятиям, она сумеет расспросить его обо всем, что ее интересует.
Командир предоставил свою каюту в полное распоряжение Софи, и именно в ней они отужинали тем же вечером.
Ла-Манш, по которому сейчас шел корабль, был гладок и спокоен, как тот самый пресловутый деревенский пруд, решила Титания. Однако герцогиня заявила, что предпочитает столоваться в собственной каюте, а Софи и так уже лежала в постели.
Таким образом, за столом на ужин собрались командир, государственный министр, коего Титания сочла весьма обаятельным мужчиной, шталмейстер и обе фрейлины.
Дамы почти не говорили по-английски, зато свободно владели французским, что изрядно облегчило Титании общение с ними.
Командиру и двоим его собеседникам мужского пола было что сказать друг другу, и вскоре они заговорили о той роли, которую британские броненосцы сыграли в Средиземном море, а заодно и о том, есть ли смысл им и дальше, как несколько лет тому, нести службу и в Эгейском море.
Титания знала, что, когда русские задумали покорить Балканы и стали угрожать Константинополю, королева Виктория отправила к проливам пять броненосцев – тогда великий князь Николай вынужден был отозвать свои силы, потеряв при этом множество солдат.
Кроме того, ретирада стоила русским огромную сумму, а денег у них и так была недостача, потому они не осмелились провоцировать Великобританию на открытые военные действия.
Из-за того что Титания была женщиной, трое мужчин не предложили ей присоединиться к их разговору, но она внимательно прислушивалась к тому, о чем они говорили, находя предмет беседы чрезвычайно занимательным.
Ее отец и мать всегда разговаривали с ней на равных, посвящая в хитросплетения политической ситуации в разных уголках Европы и мира, в которых им довелось побывать.
Отчасти именно поэтому все разговоры в Старбрук-холле представлялись Титании скучными и решительно неинтересными.
Герцог, не отличавшийся красноречием, время от времени жаловался на фермеров и работников поместья, равно как и на исчезающую дичь, в чем, по его мнению, были повинны лесники и егеря, но, по крайней мере, следил за разведением своих лошадей.
