— Только в том случае, если кто-нибудь пристрелит Корсиканца. Страшно представить, что чрезмерное тщеславие одного человека может низвергнуть в хаос всю Европу. Столько человеческих жизней… — Он осекся, и какое-то время они шли молча. — Мы все давно дружим, еще с Харроу. Николас, Кон, Фрэнсис, Хэл, Дэр… Нас было двенадцать, а теперь в живых осталось десять. Хэл потерял руку. Черт бы побрал этого Корсиканца!
— Но ведь не во всем же виноват Наполеон, — возразила Бет. — Хэл потерял руку в Америке, а эта война никакого отношения к Наполеону не имеет. Кроме того, мужчинам, похоже, вообще несвойственно искать повод для того, чтобы воевать.
Люсьен бросил на нее тревожный взгляд, а потом рассмеялся:
— Да, это правда. Впрочем, сейчас мне бы не хотелось говорить на эту тему. Я рад, что вы проявили желание сблизиться с Делани. Думаю, вам понравится Элеонора, хотя она не из тех женщин, которые слишком много читают. И если у вас хватит такта, то не ввязывайтесь в интеллектуальные споры с Николасом.
— А что, он невероятно гениален? — скептически поинтересовалась она.
— Не знаю. Вместо того чтобы учиться в университете, он отправился путешествовать и побывал во многих необычных местах. Любой серьезный разговор с ним может увести вас в самую непредсказуемую область. Однажды я присутствовал при том, как он сбил с толку приходского священника в споре о религии. Я не вполне уверен, что он вообще христианин, — задумчиво заключил маркиз.
— О Господи!
— Я поразил вас? — насмешливо улыбнулся он.
Бет действительно была поражена. Они с тетей Эммой спорили о разных вещах, но никогда не подвергали сомнению христианство.
Наконец они с Люсьеном добрались до маленького аккуратного домика, который — по крайней мере внешне — не был похож на жилище варвара.
— Кто же он тогда? — взволнованно спросила Бет.
Люсьен лишь усмехнулся в ответ и взялся за дверной молоток.
Дверь распахнулась, и на пороге возник внушительный дворецкий.
— Добро пожаловать, милорд. Господа дома.
Бет успокоилась. Судя по всему, этот дом не пользовался дурной репутацией.
— Отлично, — обрадовался Люсьен. — Дорогая, это Холлигирт. Холлигирт, познакомьтесь с моей женой, леди Арден.
— Большая честь для меня, ваша светлость, — поклонился дворецкий.
Вскоре Бет обнаружила, что все светские условности в доме номер восемь по Лористон-стрит заканчиваются на дворецком. Люсьен сам провел ее в просторную гостиную, которая очень напоминала комнату отдыха для старших воспитанниц школы мисс Маллори, если не считать того, что большинство находящихся здесь людей были мужского пола.
Николас Делани сидел на полу в окружении двух юношей — один был рыжеволос и поразительно красив, другого несколько портил чуть вздернутый нос — и увлеченно играл с большим солдатиком. Еще один мужчина, блондин с благородными чертами лица, сидел за столом у окна и что-то писал. Хэл Бомон, Элеонора Делани и какая-то молодая беременная женщина сидели рядом, нянча очаровательного младенца. Темноволосый мужчина поэтической наружности играл на фортепиано. Он оглянулся, когда они вошли в гостиную, и сыграл туш, очень напоминающий звук фанфар.
Все оторвались от своих занятий, и через минуту Бет закружил водоворот приветствий, представлений и вопросов. Ей показалось, что она очутилась в кругу большой семьи.
— Вы все равно сразу не запомните, кто есть кто, так что не смущайтесь, — посоветовала Элеонора, отводя ее в сторону. — Давайте я вас познакомлю с Арабеллой. Она прекрасно воспитана, не в пример остальным, здесь собравшимся.
Бет усадили на диван рядом с Хэлом Бомоном, с которым она встретилась впервые после их странного разговора в розовом саду. Он непринужденно ей улыбнулся:
— Вы прекрасно выглядите, Элизабет. Жаль, что я не смог присутствовать на вашей свадьбе. Меня задержали неотложные дела в поместье.
Он придумал это оправдание, давая ей понять, что умеет держать слово. Теперь, когда она была замужем, в его отношении к ней не чувствовалось и тени той теплоты, которую он однажды проявил.
— Нам вас недоставало, — улыбнулась она. — И еще я предпочла бы, чтобы вы называли меня Бет.
— Хорошо, Бет, — несколько озадаченно кивнул он.
— Меня зовут Эми Лаверинг, — представилась молодая женщина с младенцем на руках. — А это Арабелла. Я решила подержать ее немного в надежде, что она сумеет научить моего первенца правилам этикета. Вон тот красавчик на полу — мой муж Питер.
Бет оглянулась. Питеру Лаверингу нельзя было отказать в привлекательности, но теперь, когда к компании присоединился Люсьен, сразу стало ясно, кто здесь самый красивый. Впрочем, она постаралась отогнать от себя эти мысли.
— А что они делают? — заинтересовалась Бет.
