Гвен пристально взглянула на подругу. Но Райли уже успела осушить бокал вина и, похоже, отбросила всякую сдержанность, а, возможно, и здравый смысл. Лорен заметила, что та пьяна в стельку. Она умирала от любопытства: что произойдет дальше? Что Райли известно о Гвен?
– Отвали, Райли, – сказала Гвен.
Ее сердце тревожно забилось. Она не хотела делиться своим прошлым и изливать душу этим людям. Тем более при Дэвиде. И уж точно не при таких обстоятельствах.
Но если она откроется кому-то, кроме Райли, может, ей станет легче? И тогда она сможет себя простить. А Райли наконец потеряет над ней власть. Вероятно, на этом и закончится их дружба.
Гвен посмотрела на сидящего напротив Дэвида. Его красивое лицо было непроницаемо. Ей хотелось все ему рассказать, увидеть его реакцию. А ведь она совсем его не знает. Возможно, он убил свою жену. Причем убил хладнокровно и успел замести следы. Генри предположил, что он мог убить и Кэндис. Сама же Гвен не знала, что и думать. Она жалела, что вообще приехала в эту ужасную, забытую Богом гостиницу и познакомилась со всеми этими людьми и с Дэвидом, который вызывал у ее такие противоречивые чувства.
– Ты в порядке? – спросил ее Дэвид.
Беспокойство Дэвида казалось искренним, но Гвен знала, что должна его остерегаться.
– Все нормально, – холодно, безразлично ответила она.
Она знала, что ее слова прозвучали резко, отталкивающе. Но этого она и хотела – оттолкнуть от себя всех этих ужасных людей. Особенно Мэтью, который безостановочно вертел в руках свой пистолет. Но, должно быть, очень тяжело в одночасье потерять человека, который хорошо тебя знает. Человека, вокруг которого вертится весь твой мир.
Дэвид устало откинулся в кресле. Отповедь Гвен причинила ему боль. Да еще и возня Мэтью никому не дает покоя.
– Мэтью, положите пистолет, он действует всем на нервы, – резко сказал он.
Руки Мэтью замерли, но оружие он так и не опустил.
– Вы все можете отсиживаться тут и ждать у моря погоды, – заявил он. – А я собираюсь найти этого сукина сына. – Он рывком встал с кресла. – Где фонарик?
– Вы никуда не пойдете, – сурово сказал ему Дэвид. – Нельзя никуда ходить в одиночку, даже если вы вооружены. Это слишком опасно.
– Да мне плевать, – Мэтью с презрением оглядел остальных. – Вы дадите мне фонарик или нет?
– Он почти сел, – напомнил ему Дэвид, когда Мэтью схватил телефон.
– Останьтесь, – повторил Дэвид.
Этого он и боялся – что они разделятся. Необходимо держаться вместе. Нельзя отпускать Мэтью одного – не хватало только, чтобы этот дерганый, перевозбужденный человек шатался по гостинице с пистолетом. Маленькое стадо Дэвида начинает разбредаться. Возможно, убийца только и ждет, когда кто-то из них останется один и попадет к нему в лапы.
Может ли он позволить Мэтью уйти?
Если Мэтью убьют, они удостоверятся, что убийца – кто-то посторонний. Дэвид с отвращением понял, что прикидывает, не использовать ли несчастного Хатчинсона в качестве наживки.
– Кто-нибудь хочет пойти со мной? – спросил Мэтью.
Дэвид не знал, на что решиться, – должен ли он пойти за ним и бросить остальных? Присутствующие, не отвечая, нервно смотрели на Мэтью.
– Ладно, тогда я пойду один.
– Но… – начала Гвен, – что вы собираетесь делать? Мы обошли весь отель. Останьтесь здесь, с нами. Утром мы все вместе доберемся до дороги. – Она помолчала и добавила: – Пожалуйста.
Мэтью в последний раз презрительно взглянул на нее, повернулся к лестнице и растаял во мраке.
Беверли тревожно наблюдала за остальными. Наступила гнетущая тишина. У огня осталось девять человек: Гвен и Дэвид сидели друг напротив друга, Лорен с Иэном на одном из диванов, Харвуды бок о бок, а они с Генри в креслах лицом к лицу. Райли пересела на подиум перед камином, подальше от Гвен.
Беверли не находила себе места: вдруг Мэтью отправился на верную смерть?
Внезапно Дэвид поднялся, вполголоса выругался и вслед за Мэтью растворился в чернильной темноте.
– Вот придурок, – сказала Райли.
Беверли горячо молилась, чтобы Дэвид вернулся. Хоть бы выбраться отсюда живой. Хоть бы пережить эту ночь. Как он мог их оставить? Это невыносимо.
С гибелью Даны мир Мэтью пошатнулся.
Он быстро поднялся по темной лестнице на третий этаж старого отеля. Садящийся фонарик в его руке выхватывал из сумрака цветочный узор ковра.
Остановившись в холодном, темном коридоре, он подумал, что в гостинице холодно, как в морге. Снизу послышался какой-то звук, и Мэтью через плечо оглянулся на чернеющую за спиной лестницу. Выключив тусклый фонарик, он словно ослеп. Он замер в совершенной неподвижности и, склонив голову набок, чутко прислушался: Дэвид окликал его по имени. Похоже, он внизу, на втором этаже.
