– Бредли был не подарок, но он никогда бы не впутался в такую историю, – трясущимися губами произнес он. – У него свои проблемы. Сами знаете. Бывало, он вел себя опрометчиво… Любил острые ощущения, считал себя неуязвимым. Лихачил за рулем, связался с дурной компанией. Наркотики, – Джеймс тяжело вздохнул. – Он любил деньги и все, что на них можно купить. Но не желал трудиться в поте лица. И не всегда умел вовремя остановиться. Но он был хорошим мальчиком. – В его глазах блеснули слезы. – Он ни за что не совершил бы ничего по-настоящему дурного.
– Джеймс, я вовсе не имею в виду, что Бредли был причастен к убийствам, – сказала Соренсен. – Но, возможно, он сунулся куда не следует и узнал что-то, стоившее ему жизни.
– Я тоже об этом думал, – со вздохом сказал Джеймс. – Он выглядел так же, как когда его поймали на наркоте. Помните? Бредли всегда был самоуверенным, но в тот раз понял, что вляпался по уши. После того, как мы нашли тело Кэндис, я заметил на его лице то же выражение. – Он покачал головой. – Я тогда подумал, что он кажется таким уставшим, словно всю ночь не спал. А ведь той самой ночью Дана упала с лестницы… – Он посмотрел на Соренсен. – Может, он что-то видел? Видел, кто ее столкнул?
– Вы спрашивали об этом его самого? – спросила Соренсен. Джеймс кивнул и утер рукавом текущие по щекам слезы. – Что он ответил?
– Сказал, что, как и все мы, потрясен убийствами. – Мужчина опустил глаза. – И я не стал на него давить.
Соренсен положила руку ему на плечо.
– Джеймс, сомневаюсь, что вы могли предотвратить случившееся.
Он громко всхлипнул.
– Я должен был попытаться его разговорить. Но я этого не сделал. А теперь он мертв!
Соренсен держала Джеймса за плечи, пока он не выплакался вволю. Наконец он вытер глаза, высморкался и поднял глаза на нее:
– Номер триста два с незаправленной кроватью.
– Да?
– Его не могли случайно забыть при уборке. Не могли просто взять и не убрать после отъезда предыдущего гостя. Такого никогда раньше не случалось. Спросите нашу горничную Сьюзен, она наверняка скажет то же самое.
– И как вы это объясняете?
– Вряд ли в отеле находится посторонний. Я никогда в это не верил. Я знаю гостиницу как свои пять пальцев. Если бы здесь кто-то побывал, думаю, я бы как-то это почувствовал. А Бредли и подавно. Но он был уверен, что здесь больше никого нет. Возможно, он знал, кто убийца, – Джеймс подавил всхлип. – Я думаю, убийца – один из гостей. Кто бы это ни был, он нарочно проник в тот номер и привел его в беспорядок, чтобы мы решили, будто в отеле есть кто-то еще. Бредли был со мной согласен. Он сам мне сказал. – Мужчина сурово посмотрел на нее. – Один из них убил моего мальчика.
Соренсен и сама пришла к тому же выводу.
– Спасибо, Джеймс. – Она встала, с сочувствием глядя на него. – Мы найдем убийцу, обещаю.
Отпустив Харвуда, она вызвала в комнату Дэвида Пейли.
– Сержант, – любезно кивнул ей Пейли, садясь напротив нее и офицера Лахлана.
– Хотите чего-нибудь? Воды? – спросила Соренсен.
Дэвид покачал головой.
– Нет, спасибо.
Она была почти уверена, что это тот самый Дэвид Пейли, которого несколько лет назад арестовали за убийство жены, но потом отпустили. Насколько она помнила, дело так и осталось нераскрытым. Соренсен решила не спрашивать его о прошлом – по крайней мере пока.
Дэвид уже вкратце рассказывал ей, что случилось. Теперь, зачитав ему права, она снова расспросила его обо всем в подробностях.
– Были ли вы знакомы с Даной Харт или Кэндис Уайт до этих выходных?
– Нет.
– Слышали о них?
Он покачал головой.
– Нет, никогда.
– Были ли вы знакомы ранее с кем-то еще из гостей?
– Нет.
– Кто вы по профессии? – наконец, склонив голову набок, спросила она.
– Я адвокат.
Значит, это он.
– Кто, по вашему мнению, совершил все эти убийства?
– Я не знаю, – поколебавшись, сказал он.
Соренсен помолчала, ожидая, когда он продолжит.
– Ночью мне показалось, что остальные – Беверли, Генри и Мэтью, но особенно Генри – не сомневаются, что это Иэн. Они смотрели на него так, будто он того и гляди всех нас поубивает. – Пейли устало потер глаза. – Возможно, им просто хотелось найти козла отпущения. Они так хотели вычислить убийцу… Должно быть, им полегчало, когда они убедили себя, что им это удалось. – Он посмотрел ей в глаза. – Как подсказывает мне опыт, человеческий разум не выносит неизвестности.
Затем он рассказал, как постояльцы накинулись на Иэна.
– Господи Иисусе, – выдохнула Соренсен, живо представив себе эту сцену.
– К счастью, они остыли. Никогда не забуду, какое облегчение было написано на лице у Иэна.
– Возможно, вы спасли ему жизнь.
– Не думаю, что дело и правда могло дойти до насилия. – Он пожал плечами и посмотрел на нее. – Но это только мое мнение. Я вечный заступник и покровитель обвиняемых, и неважно, сколь чудовищные преступления им приписывают.
Следующей сержант Соренсен пригласила в столовую Беверли Салливан. Офицер Лахлан со свойственной ему предупредительностью сочувственно предложил овдовевшей женщине воды. Она взяла стакан и поднесла его к губам.
