Я смотрю на номерок и понимаю, что астрология сегодня против меня, потому что мой номер шестьдесят девять вовсе не созвездие напоминает, а нечто иное. И от этого иного как-то неожиданно разливается приятное тепло, концентрируясь внизу живота.
Ну что же, раз уже ввязалась в эту авантюру, отступать некуда. Я беру эту проклятую табличку с номером и выхожу под яркий свет софитов.
Никого не вижу.
Просто улыбаюсь и иду походкой от бедра строго по часовой стрелке.
Над головой раздается приятная музыка, а откуда-то из динамиков слышен голос Левы, который почему-то начинает декламировать стихи на весьма такую обтекаемую тему, как превратности судьбы и с чем это едят.
Конечно, я осознавала, что будет нестандартный формат спектакля, но мое воображение рисовало настоящий карнавал, а не это все.
В какой-то момент я немного запнулась, как за моей спиной уже начала делать такой же круг другая девушка в наряде.
— Давай не тупи, Мышка. Сегодня ставки высоки, а ты своими запинками только цену сбиваешь.
— Не поняла, — вырывается невольно у меня.
Но девушка успевает меня услышать.
— Улыбайся, дурында.
— А то что?
— Тебе что, Лева не провел инструктаж?
— О чем?
Когда мы с девушкой выворачиваем на четвертый круг, из-за кулис появляются еще две красавицы, демонстрирующие дорогие наряды.
И когда девица решается задвинуть речь на расстоянии, раздается какой-то противный сигнал.
Как будто кто-то остановил конвейерную ленту на производстве.
— Лот шестьдесят девять, пройдите в центр.
Ну что же, видимо, мне удается привлечь внимание к наряду. Я делаю несколько оборотов вокруг себя, расправляю свободную руку и демонстрирую подобие крыла из сногсшибательной невесомой ткани.
И кто-то из зрительного зала довольно уверенно тянет свою табличку, затем таблички начинают мелькать и с других рядов.
Неужели столько желающих нашлось на подобный наряд для своей девушки или жены?
Но я стою, никуда не ухожу и жду дальнейших указаний.
— Лот 69, последняя цена — десять тысяч.
— Что-то дешево… — проговариваю вслух своим мыслям, тут одних страз только тысяч на пятьдесят, не меньше.
— Ничего себе у тебя запросы… — раздается удивленный голос все той же девушки. — А, так ты у нас золотко, все ясно.
Умолкает незнакомка в наряде львицы, когда замечает браслет на моей руке.
— Все ясно.
Если ей и было что-то понятно, то мне совершенно нет.
Осознание действительности наступает немного позднее. Когда меня под белы рученьки ведут в какое-то закрытое помещение, в котором стоит большая кровать и одинокая ваза, напоминающая китайский фарфор.
Свет настолько приглушен, да и маска на глазах очень мешает, что я не сразу замечаю движение в мою сторону.
И только когда бархатистый мужской голос звучит над головой, понимаю, что Яське нет оправдания и мне нет за мою глупость. Потому что голос его настолько звучит игриво и предвкушающе, что мне становится на мгновение дурно:
— Ну что, Мышка, попалась! Сегодня нам не будет скучно вдвоем.
На что он намекает, я начинаю уже догадываться, но почему я, такая дура непроходимая, совершенно не нахожу себе оправдания…
Кричать, как я понимаю, сейчас бессмысленно. В голове ворох мыслей, одна из которых, что я придушу при встрече Яську, причем голыми руками. Если выберусь отсюда сегодня.
— Я ни от кого не бегала, — веду плечом, гордо вскидывая голову, и еще более острее смотрю на того, от кого веет неимоверной энергией. Мужской. Властной.
Его лицо тоже скрывает маска, но почему-то мне кажется, нам с ним уже приходилось сегодня встречаться.
Незнакомец лишь улыбается одними уголками губ, я зависаю над его скулами, которые маска, к счастью, не скрывает, прямым носом и волевым подбородком.
— А ты дерзкая, Мышка! — рассматривает с интересом, словно пытается что-то для себя понять.
Но не успеваю я ничего осознать и придумать, как мужчина переходит от слов к делу. Приближается. Берет меня за плечи. Наши лица настолько близки, насколько это сейчас возможно. И только я думаю, что от него пахнет чем-то древесным, как мужчина впивается в мои губы жестким и грубым поцелуем.
И вот сейчас мне хочется плакать.
Очень.
Потому что мне нравится напор этого человека, которого я едва знаю, и, по всей видимости, этот человек за меня заплатил. Приличную сумму.
Я пытаюсь все это прекратить. Разум бьет в набат, взывая к моим феминистским чувствам: «Товарищи! — кричит мое уязвленное эго. — Нас купили против воли, и сейчас произойдет непоправимое».
Только сейчас я чувствую раздвоение личности.
Потому что сильные мужские руки выводят нежную и волнительную дорожку на моей чувствительной коже шеи.
Я начинаю чувствовать, как задыхаюсь от волнения и предвкушения того, что может произойти между нами. В этой комнате.
— Ты так пахнешь… — говорит незнакомец. — Я схожу с ума. Не думал, что так может быть.
Может, конечно, может, только вот что я потом с этим буду делать?
Я упираюсь ладошками в его широкую грудь, обтянутую дорогой тканью пиджака.
— Вы же меня даже не знаете, — пытаюсь я вразумить его в надежде, что он сейчас отступится и перестанет говорить мне все эти приятности.