— Однажды ты поймешь, что расстояние не имеет значения вовсе, — граф криво усмехнулся. — Ты все еще хватаешься за человеческие понятия, Герберт. Ни время, ни пространство не имеют власти над нами, постарайся не думать о них. Твоя жертва может стоять перед тобой, может находиться на ином континенте, зов неизбежно настигнет ее. Пойдем.
— Зачем мне вообще это уметь? — недовольно поинтересовался Герберт, тем не менее, хватаясь за руку отца. — Ты хозяин замка, и организация бала — твоя обязанность.
— Мы должны быть готовы ко всему, — спокойно возразил граф. — Может статься, я не всегда буду рядом, Герберт, и ты, как мой наследник, обязан уметь исполнить долг хозяина.
— Отец, ты… — начал было Герберт, но граф, сосредоточившись, шагнул вперед, оторвав ногу от каменной кладки пола замковой башни и опустив ее на утоптанный снег во дворе трактира. — Тьфу! А предупредить?
— Я сказал «пойдем», — невозмутимо заметил фон Кролок, отпуская руку сына. — Будь серьезнее. Когда мне минула сотня, мне не требовалась помощь для подготовки к балу.
— Ты так говоришь, потому что тебе уже триста лет, как тридцать восемь, — буркнул Герберт. — А мне всего лишь сто двенадцать лет, как девятнадцать!
Граф в ответ только покачал головой, в очередной раз подумав, что нужно было обращать кого-то постарше. Герберт же, казалось, навечно застрял в юношеском возрасте, как будто молодое тело категорически отказывалось позволить ему повзрослеть. И упорное нежелание сына принимать на себя хоть какую-то ответственность, его стремление переложить все проблемы на плечи старшего вампира, капризы, жалобы на скуку и удовлетворение собственной похоти в компании молоденьких смертных были прямым тому подтверждением. Однако в одном граф не ошибся — Герберт действительно обладал достаточной силой для того, чтобы, как и он, оставаться неспящим. К тому же юноша хоть как-то скрашивал его одиночество, дарил иллюзию стабильности. Было что-то успокоительное в этом знании: сменятся поколения, смертные у подножия гор будут рождать себе подобных и умирать, погружаясь в землю, даже верный Куколь сгинет, а Герберт останется с ним.
— Теперь они рядом, — сказал фон Кролок, кивая на спящий трактир. — Так тебе должно быть проще сосредоточиться. Попробуй почувствовать фроляйн Шагал, с ней легче всего. Она уже сейчас почти готова.
Герберт послушно прикрыл глаза и попытался войти в резонанс с зовом. Граф внимательно прислушался и, недовольно поморщившись, сжал плечо сына.
— Ну, что опять? — прошептал Герберт.
— Что вообще ты делаешь? Ты не дичь на охоте загоняешь, смею напомнить. Зов не терпит грубости, не терпит фальши. Смотри и слушай.
С этими словами Кролок устремил взгляд на окно Сары, поднимая из глубины души не эмоции, но воспоминания о них: уверенность, нежность, страсть, томительное волнение от встречи с возлюбленной.
«Не бойся, дитя. Я так долго скитался в холодной тьме в ожидании тебя, ты — единственная моя отрада, единственная моя надежда. Знаю, ты тоже чувствуешь этот сладостный трепет, связавший нас воедино. Доверься мне, и я уведу тебя из этого постылого места, туда, где ты, наконец, обретешь свободу и вечное счастье в моих объятьях. Скоро, мой ангел, совсем скоро…»
В своей маленькой девичьей спальне Сара прерывисто вздохнула во сне, вслушиваясь в нежный голос, суливший избавление от всех ее смешных, детских горестей.
Граф плавно отпустил дрожащую нить зова и повернулся к сыну.
— И что, по-твоему, ты сделал не так? — осведомился фон Кролок, в ответ получив лишь неопределенное пожатие плечами. — Чтобы убедить жертву, ты должен верить сам, Герберт. В это мгновение ты сам должен желать, любить, страдать.
— А ты, папа, умеешь любить? — ехидно осведомился младший вампир, приподнимая брови.
— Умел, — хладнокровно поправил его граф. — Мне не обязательно любить этого конкретного ребенка, достаточно лишь вспомнить, воскресить это чувство, окунуться в него. Не важно, к кому и когда я его испытывал, умение обмануть себя — главный залог удачной охоты.
— Тебе разве не… больно? — растеряв всю свою скептичность, поинтересовался Герберт, и фон Кролок прекрасно понял, что его сын имел в виду.
— А ты полагаешь, что зов не потребует от тебя платы? Напрасно. Именно поэтому мы куда чаще охотимся на случайную дичь, нежели приманиваем конкретную жертву.
— И почему всегда девицы? — Герберт явно не желал и дальше развивать столь опасную тему. — Они меня нисколько не вдохновляют, ты ведь знаешь!
— Юноши, девушки… — Кролок нетерпеливо взмахнул рукой. — Это не должно тебе мешать. Пробуй вместе со мной. Сосредоточься на фроляйн Шагал, а я позову остальных. Не можешь вспомнить свои чувства, так попробуй повторить мои.
