Про себя я заливалась громким хохотом, представляя все те непристойно чудесные вещи, о существовании которых она даже и не подозревала. И тут у меня мелькнула мысль, что я должна отомстить судьбе за маму и наверстать то, что упустила она. Лишь бы душа и тело Акбара не уставали от того, чем я была намерена одаривать его всю оставшуюся жизнь. Я вознамерилась предстать перед ним совершенно необузданным созданием, с которым ему предстоит провести остаток жизни. Пусть ему видится, будто я, обнаженная, купаюсь в горячем источнике в джунглях, где до сих пор гордо, как царь, гуляет лев. Пусть ему видится, будто я облачаюсь в тончайшие шелка после омовения в пруду, где растут водяные лилии. Пусть ему видится, будто я пересекаю знойную пустыню на ненадежной спине своенравного верблюда. Пусть ему видится, будто я жадно впитываю аромат свежего шафрана, раздавленного моим обнаженным телом. Даже дикая орхидея не может быть более дикой.
Папа осторожно вел меня по длинному проходу. Девочки перед нами разбрасывали нежные лепестки роз, чтобы мне было мягче ступать, и под нашими ногами лепестки источали сладкое благоухание. Я вспомнила поэтические слова моего прекрасного Акбара: «Некоторые цветы нужно раздавить, чтобы они начали благоухать. Аромат же других следует потихоньку вдыхать. Ты, моя любовь, относишься к последним».
Интересно, прав ли Акбар? Вдруг эти раздавленные лепестки роз станут последним несчастьем в моей жизни? Но осторожный внутренний голосок — а может, это Чанно пыталась предупредить меня — твердил, что раздавленные лепестки сопровождают нас повсюду. Покой же и комфорт преходящи. Чтобы добиться их, нужно приложить много усилий. Этим я и собиралась заняться. Мне казалось, будто я слышу голос мамы: «Всегда жертвуй собой ради своей новой семьи, радостно слушай и выполняй все распоряжения, никогда не навлекай на нас позора за то, что мы недостаточно хорошо тебя воспитали».
Наконец мы остановились в конце прохода рядом с Акбаром. Здесь начиналась новая жизнь. У меня было такое ощущение, будто я нахожусь на первой ступеньке лестницы, ведущей в мир чудес. Мне достаточно было одного взгляда на лицо Акбара, чтобы догадаться, что я права. Я никогда не видела большей радости, чем радость, наполнявшая его глаза. Мне казалось, я заглянула ему в душу и окунулась в таинственные озера. Они раскрыли мне тайну, что Акбар любил меня с сотворения мира. И это было убедительнее любых слов. Сказочное по силе чувство, уверенность друг в друге соединили наши души навсегда и вознесли их на небеса. А свадебная церемония продолжалась тем временем на земле.
Когда мы вышли на улицу, небеса очистились и на землю устремились ослепляющие лучи солнца. И я поняла одну истину: как бы ни обошлась с нами судьба, Бог все равно на нашей стороне. Эта мысль принесла мне невероятное облегчение. Вы не можете себе представить, как я была рада. Ведь последние несколько лет мне приходилось прятаться в тени собственных плотских желаний и мыслей.
Сама свадьба оказалась такой же прекрасной, как те, что я видела в кино. Мама и папа не пожалели ради этого денег. Меня не особенно волновало, чем вызвана такая расточительность: то ли стремлением вернуть утраченное положение в обществе, хотя бы и на один день, то ли желанием подарить мне самый чудесный день в моей жизни. И это действительно был особый для нас всех день.
Из разноцветных шатров эхо доносило звуки флейт. Их нежные мелодии прекрасно гармонировали с деликатесами, ласкающими наши рты. Мне казалось, что я вижу, как брызжет наша слюна, словно сок из спелого сочного персика. Еще я знала, что мои соки вместе с соками Акбара умирают от желания соединиться в бурном водопаде страсти. Но прежде чем это произойдет, предстояло еще разрезать шестиэтажный торт, протанцевать всю ночь напролет и выразить переполняющие меня эмоции у ног моего повелителя.
Когда официальная часть торжества уже близилась к концу, я вдруг решила предаться своему последнему греху — дикой пляске под стук барабанов с размахиванием рук и вызывающим покачиванием бедер.
Наверное, добропорядочная невеста не должна так танцевать, но мне неожиданно захотелось подбросить дров в затухающий огонь разговоров и сплетен. Теперь они, несомненно, вспыхнут с новой силой и будут вращаться вокруг испорченной на Западе особы… Вы же знаете, что я никогда не была эгоисткой и никогда не думала только о себе.
Длинные прозрачные шторы колыхались от легкого ветерка, то вплывая в окно, то выплывая из него, словно фантастическая свадебная вуаль ночного светила, чей круглый лик заглядывал к нам в спальню, более яркий, чем само солнце. Он слегка порозовел от смущения, так как облака раздели его.
Вдохновленный небесной картиной Акбар начал раздевать меня. Одно за другим он снял с меня множество украшений. Для всех они были драгоценностями, непременной частью наряда невесты, для Акбара же — оберткой роскошного подарка.
