-- Привязанность делает нас уязвимыми. - грустно улыбнулась Хельви. Но вы же не хотите жить без сердца.
От дома по дорожке к ним направлялся недовольный дворецкий.
-- Кажется, нам пора. - королева встала. - Извините, придется снова хромать навстречу Дагмару. Его Величество, вероятно разъярен.
-- Ничего. Я переживу. - Харвей оперся рукой о спинку скамейки и тяжело поднялся с места. Сейчас он понимал, почему королева Гранара предпочла разговаривать с ним в саду и был полностью согласен с ней.
Вечером, сидя дома у камина, Деми спросил Нану, пришедшую как всегда пожелать ему доброй ночи:
-- Я был рыжим?
Старуха заулыбалась.
-- Как лужок под солнцем. Порой я не знала, чего у тебя больше, веснушек или обыкновенной кожи. Когда ты был маленьким...
-- Нана, -- прервал кормилицу лорд, - она говорила о собаках.
-- Каких собаках? Ах, о собаках. - старуха кивнула. - Дай-ка я расчешу тебе волосы. - она достала гребень. - У твоего отца была свора прекрасных бойцовых кобелей. Злющие такие! Просто жуть. Тебя они, конечно, еще не слушались. И вот приехал к нам король Рэдрик, благослови Бог его память, с женой, малюткой и целой толпой придворных. Они ведь друзьями были, твой отец и король. Ну взрослые пошли как полагается в дом, пили, угощались. А нянька с принцессой - Хельви тогда и пяти не было - на балюстраду, которая выходила в сад. Там хорошо так было, солнце сквозь листья. - старуха задумалась, как бы припоминая детали. - Всем принесли лимонад, няньки заболтались с нашими слугами. А эта Хельви, прости мне Господи, вот несносный ребенок! Минуты тихо не посидит! Залезла сначала на перила, а потом бухнулась вниз. Тут как на грех псари вели сору из парка. Собаки к ней. Она орать. И нет, чтоб кто из взрослых, так ты у старого Ринсвинда... Помнишь Ринсвинда? Он тебя учил на пони ездить.
Харвей покачал головой.
-- Так вот, ты вывернулся и тоже прыг с балюстрады. Ее на руках поднял, как только удержал? Ума не приложу. Пихнул наверх обратно. А тут собаки. Слава Богу, псари успели. Но кобелей уже пришлось от тебя оттаскивать. Один в ногу все-таки вцепился. У тебя там шрам, длинный такой. Это они, псы проклятые. Одежду, конечно, порвали. Ты нос разбил. Но герой! - Нана ласково взъерошила его волосы. - Король Рэдрик тебя тогда при всех раз двадцать поцеловал. В этот день они с лордом Деми и уговорились о помолвке.
Харвей вздохнул. "Странно, что она помнит, а я нет. Господи, почему меня это интересует? Разве мне не все равно?" Он закрыл лицо руками.
-- Ступай, Нана, я устал.
Старуха укоризненно покачала головой.
-- Поспи хотя бы немного. Завтра тоже тяжелый день.
-- Обещаю. - Деми через силу улыбнулся. - Не беспокойся обо мне.
Глава 10
На следующий день, в пятницу, при беотийском дворе было объявлено о предстоящей свадьбе королевы Гранара и герцога Западной Сальвы. Этим же вечером Хельви и Харвей впервые появились вместе на "небольшом дружеском ужине" человек на пятьдесят, который устраивал в их честь король Дагмар.
Деми приехал во дворец, где жила его невеста, около семи и был немедленно препровожден в покои королевы. На этот раз она не собиралась выпускать его "в свет" без оружия, хотя именно таково было непреложное требование Дагмара. Пока обвинения с герцога официально не сняты, он не имел права появляться в присутствии монарха как подобает дворянину: при шпаге и кинжале.
-- У меня для вас небольшой подарок. - сказала Хельви, беря со стола длинный ореховый футляр старинной работы. - Надеюсь, он доставит вам радость.
Она удалилась в соседнюю комнату, где Тетсинда, ворча на задержку, продолжила укладывать ей волосы.
Харвей нехотя взял футляр. Ему сейчас совсем не улыбалось злить короля, особенно после сцены, которую устроил Дагмар из-за его самовольной прогулки по саду в обществе королевы Гранара. Деми пришлось врать, на ходу придумывая пересказ их разговора с Хельви, но подозрительный владыка Беота, кажется, все-таки не поверил.
Футляр открылся не без труда. Видимо, медные петли, скреплявшие крышку, давно не приходили в движение. На темно-вишневом бархате, сохранившим слабый запах старой лакировочной смазки, которой обычно доводили до блеска холодное оружие, покоился широкий клинок. Харвей, привыкший к тонким беотийским трехгранникам, с удивлением рассматривал плоское, тяжелое лезвие.
Черная вороненая сталь с потемневшими золотыми насечками чудесным образом притягивала взгляд лорда. Деми был ценителем хорошей ковки. В преподнесенной ему шпаге чувствовалась работа южно-гранарских мастеров, почерпнувших свои секреты у знаменитых кузнецов Фаррада, создававших клинки, способные на лету перерезать женский волос и как масло разрубавшие гранит.
