Друид двинулся через комнату, волоча за собой подол своего одеяния. Казалось, старик принадлежал уже другому миру. Жена Финтана робко подняла на него глаза, и в них на мгновение блеснул тревожный огонек. Блеснул и погас, только рука женщины легла на выпирающий живот, словно пытаясь защитить еще не родившееся дитя. От чего? От жестокости будущих битв, которые ждали его впереди? Или от темной силы пророчества друида?
— Успокойся, свет моей души, — весело хмыкнул Финтан, уловивший испуганное движение жены, и убрал руку с ее живота. — Или ты забыла, что нет на земле такой силы, которой мы должны бояться? Ничего дурного не может случиться с нашим ребенком, — пробормотал он. — Это дитя судьбы, драгоценный дар богов! — И он улыбнулся с такой самоуверенностью, будто не сомневался, что бессмертие ему уже обеспечено.
Жгучая ненависть душила Конна. Но он не мог дать ей волю — воинский гений Финтана по-прежнему был ему нужен. Старый седой друид положил свою высохшую руку на живот Гренны, и вдруг полустон-полувздох сорвался с губ старика и он отдернул руку, будто дотронулся до раскаленных углей. Взглянув в его исказившееся лицо, Гренна пронзительно вскрикнула, глаза ее расширились от ужаса.
— Что это значит? — прогремел Финтан. Он был слеп, но не мог не почувствовать ужаса, сжавшего сердце любимой жены.
— Ребенок, — едва шевеля онемевшими губами, прошептал друид. Казалось, за это мгновение он постарел еще на сотню лет. — Это девочка, дочь.
— Ты старый дурак, друид, если думаешь, что подобная новость может меня огорчить! — фыркнул Финтан. Отвернувшись от старика, слепой копьеносец обнял жену и крепко прижал ее к себе. — Успокойся! Твоя дочь для меня драгоценнее, чем сын любой другой женщины.
— Финтан, это еще не все. Это дитя… — С трудом оторвав взгляд от будущих родителей, старик перевел его на Конна. И то, что верховный тан прочел в этих бесцветных, будто не имевших возраста глазах, заставило кровь в его жилах превратиться в лед. — Этот ребенок станет причиной гибели тана! Ее следует… она должна быть умерщвлена еще до того, как сделает первый вздох!
— Нет! — обхватив руками живот, дико вскрикнула Гренна.
Сжимая в руке копье, Финтан вскочил на ноги, будто испугавшись, что друид вырвет еще не родившееся дитя из чрева матери.
— Ты ошибся, друид! — прорычал слепец. — Нет на свете воина более преданного и верного тану, чем Финтан Макшейн.
— Но я не говорю о верности, Финтан, — взмолился старый друид. — Просто это ее судьба.
Но тот, не слушая старика, топнул ногой.
— Судьба?! Пусть только кто-либо осмелится тронуть мое дитя — и этот день станет для него последним! — С этими словами слепой воин повернулся к тану и поднял голову, будто глядя ему в глаза. — Я сражался за тебя. Я проливал свою кровь. И теперь скажи мне, тан: что я купил ценой этой крови? Докажи, насколько велика твоя вера в меня. Кому ты веришь — мне, Финтану Макшейну, который клянется, что никогда дитя одной с ним крови не причинит тебе вреда, или нелепым сказкам старика?
Конн замер, парализованный страхом и сознанием того, что сейчас, может быть, держит в руках свое будущее. Как часто мечтал он об оружии, которое смог бы занести над головой Финтана! И вот теперь одним сокрушительным ударом он может уничтожить ненавистного соперника! Но достаточно одного неверного шага, и все надежды на то, чтобы остаться в веках под гордым именем Непобедимого, могут враз пойти прахом.
Конечно, тяжело будет сознавать, что своей славой он обязан другому человеку, но лучше уж такая слава, чем никакой.
— Финтан, опусти копье. Пусть навечно проклянут меня боги, если я посягну на жизнь ребенка, отца которого почитаю и люблю больше, чем собственного брата.
— Но ты должен выслушать меня! — в отчаянии взмолился друид. — Великое несчастье ждет тебя! Я почувствовал это в тот миг, когда дитя ударило ножкой в мою ладонь!
Конн передернул плечами.
— Какую опасность может представлять для меня девчонка? У нее нет и не будет иного оружия, кроме красоты! А как только дитя появится на свет, я отошлю ее в монастырь, где добрые и благочестивые сестры станут заботиться о ней, как о принцессе. Когда же девочка вырастет и превратится в женщину, я верну ее домой, чтобы выдать замуж за человека, достаточно сильного для того, чтобы пренебречь любым проклятием.
Облегчение и благодарность осветили лица Финтана и его жены.
— Забрать наше дитя! — простонала Гренна. — Нет, я этого не переживу!
Но муж крепко прижал ее к себе.
— Это величайший дар Конна, любовь моя, — голосом, хриплым от горечи и боли, прошептал он. — Этот дар — жизнь нашего ребенка. Милая, пойми, другого пути нет.
Тремя днями позже из покоев, которые занимал Финтан, раздался крик, и руки воина, привыкшие держать в руках тяжелое копье, обнимали жену, в то время как она в муках старалась произвести дитя на свет. Всего одну ночь, одну только короткую ночь прелестной малышке довелось провести в материнских объятиях. Всего лишь одну ночь загрубевшие отцовские пальцы ласкали нежные, как персик, щеки новорожденной дочери.
