Магнус вернулся только через час. Разочарование и бессильная злоба были написаны у него на лице.
— Можно подумать, какой-то друид сделал его невидимым! — оправдывался он перед отцом.
Руки Конна сжались в кулаки.
— Собери воинов! Пошли их на поиски этого Оуэна!
От изумления Магнус застыл на месте.
— Воинов?..
— Ты что, оглох?! Тех, которым можешь довериться полностью! — «А лучше всего тех, кто ненавидит Нилла», — пронеслось у Конна в голове. — Мальчишка, часом, не проговорился, откуда приехал?
— С запада.
— Вот как! Значит, туда он и бросится теперь: наверняка надеется снова отыскать своего героя и рассказать ему… — Конн осекся и украдкой бросил взгляд на сына. — Именно там и начни поиски. Прочеши, если понадобится, всю страну! Прикончи каждого, кто осмелится спрятать гаденыша! Любой, кто первым отыщет его, получит награду, какая ему и не снилась. Но чтобы ни один не смел и словом перемолвиться с парнем, слышишь?
Магнус поклонился.
— Я даю тебе шанс показать, на что ты способен, — проговорил Конн.
— Я приведу к тебе мальчишку и того, кто его найдет, — поклялся Магнус.
— Нет. — Конн коснулся пальцем лезвия кинжала. — Ты убьешь их обоих.
Лицо Магнуса сделалось мертвенно-бледным.
— Но почему?!
— Тот, что вчера был предан, сегодня может изменить, а самый верный друг превратится в злейшего врага. И тогда он отомстит, оповестив весь мир о том, что ты хотел бы скрыть навеки. — Приникнув лицом к узкой прорези окна, Конн пристально вглядывался в темноту. — Пришло время учиться править, сын мой! Езжай и помни: не возвращайся ко мне, пока его кровь не обагрит лезвие твоего меча!
Как-то раз Фиона вихрем ворвалась в ухоженный маленький садик, держа в руках только что выструганный дротик. Как обычно, брови ее были нахмурены. Кэтлин тяжело вздохнула, гадая про себя, что будет, если личико Фионы останется таким навсегда.
— Послушай, я наконец поняла, что все это значит. — Фиона яростно взмахнула дротиком в воздухе. — Моему братцу ни за что меня не одурачить! Подлый негодяй задумал отравить меня!
Кэтлин не выдержала и рассмеялась:
— Фиона, ну что ты такое говоришь? Я уверена, он никогда…
— И чтобы наверняка избавиться от такой обузы, как я, он придумал еще один коварный план — на тот случай, если яд не подействует. Несчастный случай на охоте, когда он якобы будет учить меня, как обращаться с этим дурацким дротиком, предназначенным разве что для женщины! — И с этими словами она яростно воткнула изящно вырезанное оружие в кучу наполовину увядших сорняков, которые Кэтлин выдергивала все утро.
— Фиона, Нилл ни за что на свете не причинит тебе зла. Что за безумная мысль пришла тебе в голову?
— Между прочим, сегодня уже третий раз, как я, спустившись вниз, обнаруживаю на столе, как раз напротив того места, где обычно сижу, полную корзинку свежих ягод! Я догадалась, что есть лишь одна причина, почему Нилл оставляет их для меня. Наверняка каким-то дьявольским способом он ухитрился начинить их отравой, чтобы одурманить меня и заставить подчиниться его воле!
Встав на ноги, Кэтлин засмеялась и стряхнула пыль с подола платья.
— Ради всего святого, Фиона!
— И как будто одного этого мало, этот мерзавец совершенно недопустимо ведет себя с мамой! — задыхаясь от злости, выпалила побагровевшая Фиона. — Знаешь, что он выкинул в последний раз?
— Даже представить себе не могу.
— Взял ее на прогулку, чтобы она могла набрать цветов!
— Ну и что? Невинное развлечение, ничего больше!
— Сказал, что хочет положить цветы на могилу нашего отца. — Если бы Фионе пришло в голову обвинить Нилла в том, что он душит невинных младенцев, она бы и тогда не была в большей ярости, чем сейчас.
Какое-то теплое чувство всколыхнулось в груди Кэтлин — сочувствие к этой смущенной, сбитой с толку, сердитой девушке, к ее полубезумной матери и к человеку, который только еще делал первые, неуверенные шаги, стараясь сломать стену непонимания, разделившую их на многие годы.
— Может быть, пришло время им обоим оплакать его? — мягко предположила Кэтлин.
— Оплакать?! Нилл ненавидит нашего отца! И не делает из этого никакой тайны. Это просто еще один коварный способ заморочить нам голову. Ах, как это похоже на него — усыпить притворной добротой подозрения врагов, улучить момент, когда они несчастны, предложить им все забыть!
Кэтлин недоумевающе уставилась на нее:
— Неужели ты в самом деле веришь, что Нилл способен на такую подлость по отношению к кому бы то ни было?! Бог с тобой, Фиона! Нилл — самый благородный человек из всех, кого я знаю!
— Да ведь он вообще единственный, кого ты когда-либо знала! — возмущенно крикнула Фиона. — Ты же выросла в аббатстве, откуда тебе знать, на что способны мужчины! А я видела! Да, среди них есть разные — такие, как Киф, который пожертвовал своей рукой, и если бы это понадобилось, то и жизнью, чтобы защитить нас с матерью. А мой отец, с его мужеством и чувством чести! Но я видела и других — тех, что грабили и разоряли замок.
