Машка нажала на громкую связь. Но Поль, даже не дослушав про посмертное распоряжение Мари, расстроенно ее перебил:
– Ужасный, кошмарный день. Представляешь, еще и Лиза пропала. Ее нигде нет, телефон не отвечает. Вы ее не видели? Случайно не знаешь, где она может быть?
– Понятия не имею! – раздраженно ответила Машка и нажала отбой.
Я подумала, что Мари права: смерть бабушек у внуков не на первом месте.
– Вот ведь зараза! – не выдержала Мари. – Окрутила-таки парня. Что-то не так с этой девкой, помяните мое слово. Не дурачок Поль ей нужен. Какая-то в ней тайная гнильца, я это всегда чую.
И вдруг вздохнула совсем по-старчески:
– Чуяла. Получается – чуйка ушла. Столько ошибок понаделано. Никогда прежде… Ну да ладно. Все правильно. Пора на покой. В нашем деле главное – вовремя умереть.
Да, наверное, сейчас самое время исчезнуть.
Полин подошла к шкафу, посмотрела на аккуратно развешанные вещи – каждая была маленьким шедевром. Она не знала: радоваться ей или горевать. Хэдли наконец решилась объясниться с Эрнестом. Завтра утром, пока еще все спят, Полин наконец уедет.
На три месяца.
Невозможно было и дальше терпеть это унижение. Она, известная журналистка, богатая и самостоятельная женщина, звезда модных журналов и королева аристократических салонов, уже полгода ходит с супружеской парой Хемингуэев третьей лишней. И вся эта светская накипь, которая мизинца ее не стоит, насмешливо смотрит вслед и гадает: отобьет она мужа у рохли Хэдли или нет.
Она не собиралась никого отбивать. Хемингуэй для нее – не такая уж лакомая добыча. Небогат и пока еще малоизвестен. Но чертовски талантлив – уж она знает в этом толк.
Просто Полин в него влюбилась – в его животный магнетизм, бешеную энергию, бронебойное обаяние. И абсолютно схожее чувство юмора. Разве могли между ними не залетать яркие искры? И потом, они из журналистской среды, в обоих бьется гремучая смесь цинизма, стремления к свободе и страсть к словесной игре даже в самые интимные моменты. Они созданы друг для друга – никогда не думала, что хотя бы про себя произнесет эту банальную фразу.
Но на Хэма нельзя давить, она сразу это поняла. И он очень привязан к Хэдли. Измучился от чувства вины. Ведь это благодаря поддержке жены – в том числе и финансовой – он смог писать, не сильно думая о заработке.
Три месяца разлуки – не приведут ли они к тому, что это чувство вины и привычка к жене возобладают над их любовью?
Полин захлопнула шкаф, так и не достав из него ни одной своей модной вещички. Подошла к окну, уставилась в темный сад.
У нее был живой практический ум, она не умела тихо страдать. Зато умела искать выход. Он есть в любой ситуации.
Итак.
Да, они не будут видеться. Но Хэдли ничего не сказала о письмах!
Она будет писать Эрнесту каждый день. О, она отлично умеет писать! Шутить, льстить, жаловаться на тоску, разжигать в нем любовное томление. Через три месяца такой горячей любовной переписки он сам первый потащит ее в церковь.
В церковь… Тут ждала еще одна трудность. Ее глубоко верующие родители-католики явно не одобрят брак с разведенным мужчиной. Да еще и протестантом. Что тут можно сделать?
Рассказать родителям, как они с Эрнестом друг друга любят. Так сильно, что Эрнест ради нее перешел в католичество! Хэм не такой уж истово верующий. Перейдет. Тогда родителям придется с этим смириться.
А чувство вины перед Хэдли…
Полин задумалась.
Она знала, что Эрнест очень серьезно относится к деньгам. Они для него – свидетельство силы. Значит, он должен дать Хэдли денег. Своих. Откуда их взять? Его роман «И восходит солнце» очень хорош. Он явно будет иметь успех. Пусть передаст Хэдли на него права, и весь гонорар пойдет бывшей жене и Бамби.
Внушительная жертва. Достаточная, чтобы заглушить чувство вины. Но если подумать, не такая большая. Ведь у нее много денег. Очень много. Хватит на двоих.
Полин подошла к шкафу, стала быстро доставать из него свои легкие блузы, невесомые платья. И усмехнулась. На работе ее прозвали «решительным терьером». Если вцепится – не выпустит. Ну что ж.
Она всегда добивается всего, чего захочет.
Два главных кавалера Сары явились к ним перед отъездом один за другим. И оба говорили о своих женах.
– Она велела нам с Полин не видеться! – Хемингуэй был вне себя: пожалуй, таким Сара его еще не видела. Весь флер их невинного кокетства слетел, похоже, сейчас он искал лишь дружеского участия у нее и у Джеральда.
– Зачем, зачем она вообще это затеяла? Вся эта отвратительная ситуация – целиком ее вина! – горячечно говорил он, расхаживая по гостиной, где уже теснились в углу коробки: хозяева готовились к отъезду.
Джеральд посмотрел на Хэма с удивлением. При всем сочувствии к таланту винить в своей измене преданную жену…
А тот продолжал:
– Теперь все разрушится. Полин сегодня утром уже уехала. А я? Что делать мне? Мы возвращаемся в Париж, но разве могу я теперь жить с Хэдли под одной крышей? Я обещал Полин, да и… Черт! Идиотская ситуация!
Он вопросительно посмотрел на Джеральда.
