– Рад буду рассказать судьям, мадам, обо всем, что случилось в Лиснаски. Уверен, что найдется немало протестантов, изнывающих под бременем вины. Они с готовностью облегчат душу, поведав о преступлениях, совершенных вашим сыном. Уильяма никогда особенно не любили за высокомерие, особенно перед теми, кого он считал ниже себя. Власти могут не поверить католикам, но не имеют причин сомневаться в свидетельствах добрых протестантов. Вспомните, ваш сын изнасиловал четырнадцатилетнюю единокровную сестру в присутствии свидетелей, а потом убил. Не слишком красивое деяние, мадам, особенно потому, что Эйн Фицджеральд все знали как девушку порядочную. У многих жителей деревни есть дочери ее возраста. Сейчас я отправлюсь за телами моих сестер и их матери, чтобы устроить торжественные похороны. Если вы или тот пес, которым вы когда-то ощенились, захотите мне помешать, я вас убью. Надеюсь, вам все ясно? А тебе, Уилли? – Он презрительно ткнул брата носком сапога. – Отвечай, парень!
Уильям слабо застонал.
– Прекрасно! – воскликнул Кайрен и поклонился мачехе. – Мадам, я буду на погребении отца. И не вздумайте помешать мне, иначе пожалеете, – бросил он, прежде чем уйти. В наступившей тишине раздался громкий стук шагов.
На губах Джеймса Лесли играла сардоническая усмешка. Таким он еще своего зятя не видел. Кайрен Девере оказался твердым орешком. Что ж, все к лучшему, ибо жизнь в Новом Свете наверняка окажется не из легких.
Нагнувшись, он помог Уильяму встать и, отвесив общий поклон, удалился. Зять ждал его во дворе.
– Как по-твоему, парень, они сообщат тебе о дне похорон? – осведомился герцог.
– Попытаются скрыть, но в этом доме у меня немало друзей, которые скажут правду, – глухо пробормотал Кайрен.
– Я поеду с тобой в Лиснаски за телами погибших, – решил герцог.
– Благодарен за сочувствие и помощь, – кивнул Кайрен. На окраине Лиснаски они остановились, потрясенные открывшимся их взорам зрелищем. Сожженные и полуразрушенные дома, уничтоженная до основания церковь. В воздухе разлит запах смерти, хотя люди уже трудятся на развалинах. Оставшиеся в живых католики были заперты в хлеву. Узнав об этом, Джеймс Лесли возмутился и потребовал освободить людей.
– Что вы намереваетесь с ними делать? – допрашивал он.
– Сэр Уильям говорит, что их нужно убить, – объяснил Роберт Морган, сельский кузнец.
Герцог подошел к хлеву, где содержались в основном старики, женщины и дети.
– Откройте эти чертовы ворота, позвольте им собрать вещи, уцелевшие от пожара, и с миром отпустите. Неужели вы такие глупцы, что свято верите, будто Господь одобряет убийство и насилие?
– Но, милорд, они паписты. Господу Богу нет до них дела, – возразил кузнец.
Кто тебе это сказал? – презрительно бросил Джеймс. – Пойми же, мы молимся одному Богу, хотя и разными способами.
– Их Бог – идол и не наш истинный Господь, милорд. Вам наверняка это известно.
Джеймс Лесли на секунду прикрыл глаза. Какой смысл спорить с дуболомами? И неужели эта мерзость никогда не кончится?
Он холодно взглянул на Моргана.
– Сейчас же освободите этих бедняг! – прогремел он. – Я наделен куда большей властью, чем ваш проклятый сэр Уилли, и подожгу деревню, если вы немедленно не исполните приказ.
Члены клана Лесли, стоявшие за спиной вождя, сурово уставились на маленькую группу мужчин, окруживших кузнеца. Тот хотел было воспротивиться, но шотландец снова заговорил, и от его слов кровь стыла в жилах:
– Хотите, чтобы ваших дочерей постигла та же страшная судьба, что и малышку Эйн?
– Откройте хлев, – едва выговорил Морган. – Пусть возьмут все свое и убираются из Лиснаски.
– И чтобы пальцем никого не тронули, – остерег Джеймс Лесли. – Вы много лет жили с этими людьми в мире, пока злобные ханжи не сбили вас с толку. Вспомните, сколько раз вы делили с ними радости и горести! Рожали детей, танцевали на свадьбах. Неужели даже это не остановило вас вчера ночью?
Повернувшись к своим людям, он велел шестерым остаться и присмотреть за тем, чтобы не возникли беспорядки, а сам вместе с Кайреном и остальными отправился в дом Молли Фицджеральд. Дверь оказалась широко распахнутой. Войдя, они с удивлением узрели отца Каллена Батлера. Тот объяснил, что католический священник Лиснаски был убит прошлой ночью вместе с протестантским пастором. Именно гибель отца Брендана разъярила католиков и побудила их расправиться с преподобным Дандасом. До этого момента они только защищались и дали волю ярости, когда узнали, как кончил дни свои их пастырь.
– Кто-то должен был помолиться за бедных женщин, – тихо пробормотал отец Батлер. – Но здесь их хоронить нельзя. Кладбище уничтожено. Надгробия разбиты. А если увезти их в Магуайр-Форд, могилы навеки останутся страшным напоминанием о ненависти между протестантами и католиками. Их нужно зарыть в тихом месте. Пусть могилы останутся неотмеченными. Я сам освящу землю и прочту заупокойную службу. Пусть ваши люди помогут мне, Джеймс Лесли, ибо жителям Магуайр-Форда ни к чему знать, где лягут на вечный отдых Молли Фицджеральд и ее дочери. Когда Кайрен уедет, скорбеть по ним будет некому.
